Сердце болит при мысли о том, как он по такой погоде лететь будет?! Ведь скоро рейс, хоть бы не случилось чего… Скучает невыносимо!
А ведь, наверняка, уже поставили его в известность о ее побеге… Злится на нее? В бешенстве?..
О том, какие эмоции охватят Шустова, когда он поймет, что Тала взяла его деньги, думать не хотелось. Страшно. Так страшно, что телепать с новой силой начинает. Глянула на трясущиеся руки… Кольцо на пальце немым укором, будто тяжестью, давило. Не рискнула то оставить в сейфе утром вместе со всеми остальными украшениями.
Самой от себя противно! И гадко так мучительно, до выворачивающей тошноты! Отвратительное, непроходящее ощущение себя предательницей.
Но и позволить Свете все, что имела, отдать ради ее лечения, или Маркияну Тарасовичу в долги влазить — не имела права.
Ладно, тут непонятно, что лучше: чтобы это «если» у нее было, в смысле выжила и вылечилась, или… С того света он-то ее уже не достанет, но хотела ли Тала от Шустова аж настолько скрыться?
Господи! Она сама себя сейчас не понимала. И просто с ума сходила от всего, что творилось в ее жизни.
— Держусь, — отозвалась на первый вопрос Светы, заставив себя сесть ровнее.
— Я — нормально, и сама спеть могу, если будет надо, — попыталась напряженно улыбнуться Света. — Точно не уснешь тогда, с моим-то слухом, — нервно хохотнула подруга. — Нам не так и много осталось, часа два максимум, я думаю. Может, чуть меньше, если навигатор не обманывает.
Было видно, что она тоже устала, измотана и нервничает не меньше, чем Тала. Но обе старались делать вид, будто просто гулять поехали, а вовсе не пытаются убежать от очень же страшного человека, если Свете верить… Без курток обе, хорошо, особо ходить не нужно нигде, но дальше-то как? Не подумали о таком нюансе, упустили из виду.
И, кстати, еще час назад подруга призналась, что не верила, будто им так далеко уехать удастся.