Внутри лежало повседневное зелёное платье и какой-то бумажный свёрток, похожий на плакат.
— Да это же я! — ахнула я, развернув свёрток, — Откуда у него моя… погоди-ка!
Это была не моя фотография — я точно не позировала, держа в руках сладкую Аннариву. Хотя после того, как я вышла замуж за Мареля, многие говорили, смеясь, что теперь я медовый цветок в банке. Тогда это только забавляло. Но сейчас… Я посмотрела дату в левом нижнем углу: Хонни Инкорпарейтед, восемнадцать лет назад. Что за ерунда?
Я отложила плакат, вытащив платье.
Спросить об этом у Курта? Но тогда он узнает, что я рылась в его вещах. Я встала с пола и оглянулась. Что ещё он от меня скрывает?
Взгляд упал на массивный рабочий стол. Тоже типовой. Я усмехнулась:
— Эти солдаты даже мебель и замки выбирают по стандартам и протоколам.
Рыться по ящикам было бесполезно — Курт не такой идиот, чтобы оставлять важные документы на видном месте.
Вот только у этого стола имелся тайник. Тайник, который я могу открыть с закрытыми глазами.
Нижняя стенка поддалась.
В руках у меня оказались документы. Мои глаза жадно впитывали строки и информацию, а в груди у меня полыхал пожар. Я чувствовала, как огромная сильная рука сдавливает мне горло, мешая дышать.
Николас! Это все Николас! Он отдал приказ насиловать нас, чтобы вывести идеальных солдатов, которые будут выполнять его очередные приказы. Приказ полностью вступит в силу через три месяца…
Обман! Это все обман!
Курт обманул меня, получив свое раньше всех остальных! А через три месяца… я зажала рот руками, пытаясь унять свою истерику. Курт отдаст меня своим бойцам.
"Я в спешке привела в порядок бумаги, засунула их обратно, и, стараясь сделать все аккуратно, замкнула замок и привела стол в первозданный вид. О протирании пыли и речи уже не шло. Меня трясло так, что я не могла держать тряпку в руках. Побежав на кухню, я начала отчаянно шарить по полкам в поисках того, что могло меня успокоить. Взгляд упал на бутылку виски, которую Курт припас для себя. Нет! Нельзя трогать.