Он мог обладать настоящими вещами! Не теми, что состоят из упорядоченного набора байт, а осязаемыми предметами!
Этот миг стал роковым. Он купил статуэтку и, прижимая ее к груди, снова вышел на улицу.
В здании напротив располагался автосалон, и тут у Ивана окончательно сдали нервы. Шикарные спортивные флайкары выстроились за толстой стеклопластиковой витриной. Блики искусственного освещения ложились на борта и капоты машин мутными глянцевитыми росчерками. Он перешел улицу и вдруг погрузился в особенный мир, по сравнению с которым все самые отчаянные грезы виртуального существования блекли, тускнели, как тускнеет стеклянная подделка рядом с настоящим драгоценным камнем, внутри которого живет таинственный свет.
Его тут же окружили красивые девушки. Запахи их духов смешивались с неповторимыми ароматами дорогой отделки салонов, словно по волшебству появилось шампанское, он не понимал, почему все так добры и внимательны к нему, тщедушному, одетому как попало, в какую-то помятую рубашку и брюки не по размеру, найденные в шкафу кварткапсулы.
Причиной всеобщего внимания стал отклик, полученный автоматикой магазина от кибстека Ивана Стожарова, свидетельствующий: на счету у клиента достаточно средств, чтобы приобрести любой из представленных в салоне флайкаров.
«Вот она – настоящая жизнь!»! – думал Иван, еще не веря, что все происходит наяву.
* * *Утро пылало новостями.
Три информационных голографических модуля хаотично метались по комнатам, взрываясь потоками света и звука, генерируя изображения и тут же подергиваясь искрящейся рябью помех.
Иван Стожаров по привычке огрызнулся терминирующей командой, хотел устроиться поудобнее, но ощутил путы, стесняющие движения.
О фрайг… Где я? В инмоде? Но почему он открыт?!
Датчики льнули к коже. Голова раскалывалась от боли. Подташнивало. Вялые мышцы отказывались повиноваться. Пить хотелось ужасно. Он едва помнил, что происходило вчера.
Иван привычным движением потянулся губами к патрубку системы жизнеобеспечения, но вместо желанной влаги вдруг ощутил слабый электрический разряд, полоснувший по пересохшим губам.
– Тимоша! Ну-ка бегом умываться и за стол! Завтрак остывает! – раздался незнакомый голос.
Он с трудом освободился от ремней и датчиков, выбрался из инмода.
Одежда валялась на полу.
«Какой еще, к фрайгу, Тимоша?!» – Иван озирался по сторонам, ничего не понимая. Голографический фантом женщины блуждал по комнате, сервируя несуществующий стол.