«Сейчас заплачет. Ну, Алина, нашла над кем подшучивать», — подумала я и прошила подругу разгневанным взглядом.
— Степа, Алина шутит, — поторопилась заверить я родственницу. — Тебе это платье очень идет. Тем более что это твой стиль. И с цветом Петр угадал — нежно-оливковый оттенок делает твои зеленые глаза неотразимыми. Правда, Алина? — с нажимом спросила я. Мол, попробуй ответить иначе! — И изумрудные серьги в тон. И босоножки.
— Извини, Степа, — поняла свою ошибку Алина. — Я только хотела сказать, что можно было выбрать что-то более открытое.
— Алина, мы же в мусульманской стране, — ответила Степа. — Я знала, куда еду. Открытые части тела здесь не к месту.
— Но на этом корабле больше европейцев, чем мусульман, — стояла на своем Алина. — Будь открытой — и мужик к тебе потянется, — выдала она только что придуманный афоризм.
— У меня Петя есть, — пробурчала Степа, сведя брови на переносице, но тут же они взлетели вверх, и глаза заблестели.
На горизонте появился Куликов. В руках он едва удерживал четыре высоких бокала, наполненных алой жидкостью.
— Прошу, разбирайте аперитив с соком. Алкоголя минимум, сока максимум. Прекрасно утоляет жажду. Я пробовал.
Когда с коктейлями было покончено, Куликов потащил Степу выбирать подарки. Я воспользовалась моментом, чтобы сделать Алине замечание:"
"— Зачем к Степе пристала? Она всю жизнь проработала в районной библиотеке. Заставить ее надеть вечернее платье с глубоким декольте можно только под страхом смертной казни и то, если сказать, что казнить будут не ее, а Куликова.
— Я это уже поняла, — кивнула Алина. — Да не смотри на меня так. Шутила я, шутила. Я не виновата, что она шуток не понимает.
— Я бы твоих шуток тоже не поняла, — последнее слово я произнесла несколько заторможено.
Мой взгляд привлекли сразу две компании. На палубе появились бредущие один за другим «арабы». Их было четверо. Сначала шли низкорослые представители арабского мира, они едва не наступали на подолы рубах.
Другая компания, опять-таки «арабов», обосновалась на сдвинутых в круг шезлонгах. Я не обращала на них внимания, пока они тихо пили, закусывая вынесенной из ресторана едой. Когда же хмель ударил им в голову, и они заговорили громко, не одна я повернула в их сторону голову.