Все? Да так, разговор зашел. — Не прощаясь с собеседником, Оксана положила трубку. — Вы слышали.
— Да уж, — Алина выразительно посмотрела на меня, как бы говоря: «В Голландию отправляет… Уж не к Степану ли Васильевичу?»
— На корабле вы с Михаилом Ивановичем не пересекались? Если да, не говорил ли он тебе, как оказался в этом круизе?
— Когда я с ним в Львовском аэропорту столкнулась, спросила: «Какими судьбами?» — стала припоминать Оксана. — На что он мне ответил: «Потянуло в жаркие страны». Да-да, так он и сказал.
— Ну ясно, кто ж правду скажет, — фыркнула Алина.
— А что, собственно, случилось, девчонки? — насторожилась Оксана.
— Нет, ничего, — вместо Алины ответила я. — Больше ничего тебе об этом дядечке неизвестно? Может, какие-то истории нехорошие с ним связаны?
— Не слышала. Да и стала бы я в своей гостинице принимать человека с темной репутацией?
— Оксана, у тебя гостиница, а не отдел кадров, — напомнила я. Мне показалось, что моя подруга рисуется перед нами своей добропорядочностью.
— Ну, все-таки, — насупилась Оксана.
Я не смогла скрыть улыбку. Как будто речь шла не о гостинице, а о пансионе благородных девиц.
Сообразив, что Оксане больше нечего сказать о Михаиле Ивановиче, Алина поставила в разговоре точку:
— Ну ладно, будем отдыхать. — И, воспользовавшись моментом, когда Оксана отвернулась, чтобы включить телевизор, шепнула мне на ухо: — Завтра поедем в Дрогобыч.
Глава 18
На следующий день мы в Дрогобыч не попали — хоронили Василия, да и не только его.
Дома Романа и Василия стоят рядом. Похороны должны были начаться в двенадцать. Вынос тел, прощание родственников с покойными — потом обе процессии должны были слиться в одну — кладбище и общие поминки. Таков был сценарий, который мы узнали от Степы, в семь утра позвонившей нам.
— Я на рынке, — доложила она. — Покупаю цветы. Вчера Раде звонила Светлана. Вдовы договорились хоронить мужей в одно время.
— Вот как.