Срываюсь с места, но мне не дают приблизиться к зданию. Кто-то перехватывает меня за талию, останавливает.
– Девушка, туда нельзя.
– Там моя дочь! Отпустите! Там дочь моя! – ору что есть силы.
– Подождите здесь, пожалуйста, – настаивает он, не пропуская меня дальше.
– Вика, ее сейчас сюда принесут, все позади, ее нашли, – мягким голосом произносит Руслан, беря меня за руку.
Я с трудом удерживаю себя на месте. Слишком медленно пожарный приближается к нам. Когда остается несколько метров, не выдерживаю.
– Алиса, доченька моя! – Я отбираю ее у мужчины, к нам тут же направляется бригада скорой помощи. Алиса ревет, цепляется за мою шею. Я же осматриваю ее и, лишь когда убеждаюсь, что видимых повреждений и ожогов нет, могу выдохнуть."
"Мы плачем вместе. Она от испуга, я от пережитого шока и безграничной радости, что моя малышка нашлась. Медсестра набрасывает на ее спину одеяло, просит нас пройти к карете скорой помощи, а все, что могу я, – прижимать к себе свою малышку и плакать.
Руслан, в отличие от меня, мыслит здраво. Он отрывает от меня Алиску, берет ее на руки.
– Давай, принцесса, переставай плакать. Сейчас пойдем и разрешим доктору тебя осмотреть. Ты же смелая? А я пока поговорю со спасателями, узнаю что да как. А потом мы поедем в кафе, накупим сладостей. Если мама, конечно, разрешит. Разрешит же?
Он вопросительно смотрит на меня.
– Как тебя зовут, малышка?
Мы оказываемся внутри кареты скорой помощи, женщина забирает у Руслана дочь, начинает осмотр.
– Алиса, – тихонько шепчет она.
– А я Любовь Петровна.
– С ней все хорошо? – не выдерживаю я, наблюдая за тем, как женщина проводит манипуляции.
– Да, ваша дочь в порядке. Но после пережитого стресса советую обратиться к детскому психологу. На всякий случай. Ох, как же повезло, что никто серьезно не пострадал. Учительница одна дымом надышалась, ее увезли, но состояние стабильное, жизни ничего не угрожает. И уборщицу без сознания вынесли, но откачали. Вот что значит школа не поскупилась на систему пожарной безопасности.