– В крайнем случае она назовет какое-то имя, и вовсе не факт, что настоящее. Этого мало, Ваше величество.
– Верно, этого мало…
– Может быть, вы знаете что-то, чего не знаю я? – спросила я напрямую.
– Я растерян не менее вашего, госпожа Нарен, – уверил меня Арнелий. – Равно как и мои доверенные лица. Мы не видим явной причины, по которой кому-то может потребоваться война между нашими государствами. Я хочу сказать, достаточно веской причины. Что до причин неявных, они, увы, до сих пор остаются неизвестными… Но мы работаем в этом направлении.
– Боюсь, не стало бы слишком поздно, – процедила я сквозь зубы, и на этом мы распрощались.
Дома меня ожидал дед – он уже успел прослышать от своих бесчисленных информаторов, что я вернулась в столицу с добычей, и теперь желал узнать все подробности.
– Ну же, Флошша, – велел он, видя, что я не слишком-то настроена разговаривать. – Выкладывай. Я вижу, дело нечисто!
– Еще как нечисто! – фыркнула я. – Тебе, случаем, не знакомо такое имя – Сания Дараи?
– Дараи? – Косматые дедовы брови поползли вверх.
– Так ты ее знаешь, – констатировала я. – Откуда, позволь спросить?
– Сталкивались, – ухмыльнулся дед, поудобнее устраиваясь в кресле. – Давно, когда не то что тебя, а и твоего отца еще в помине не было. Благодаря мне эту красавицу упекли тогда лет на двадцать, если мне память не изменяет…
– За что? – поинтересовалась я.
– Не жилось ей спокойно, баловалась кое-чем из запретного, – расплывчато ответил дед и внимательно посмотрел на меня.
– А с того, что именно эту милую даму я сегодня сдала Коллегии, – буркнула я.
– Видимо, отсидка ей впрок не пошла, взялась за старое, – удовлетворенно кивнул дед. – Ну же, Флошша, рассказывай, не тяни!..
Я только вздохнула. Сейчас мне влетит и за беспечность, и за многое другое…"
"По мере того как я рассказывала, любопытство на лице деда сменялось глубокой озабоченностью. Вот сейчас…
– Ты была непростительно неосторожна! – рявкнул дед, когда я дошла до того, как обнаружила исчезновение Дараи.
– Погоди немного, – примирительно сказала я, закуривая. – Это ведь еще далеко не все…
Я продолжала рассказывать, а дед – мрачнеть.