Обрывки горячих воспоминаний заставляют стыдливо прикрыть глаза. Эта ночь стала… настоящим безумием. Как будто внутренние демоны вырвались на поверхность. Забыв про смущение и робость, сковавшие в самом начале, я позволяла мужчине многое. Слишком многое. Мужчине, которого почти не знаю. Мужчине, который сейчас согревает меня своим теплом и ровным дыханием. Единственному мужчине, которого я познала, кроме мужа.
Тело охватывает легкая истома, а ещё я чувствую невесомое волнение внизу живота.
Но в душе все покрывается тонкой корочкой льда.
Аккуратно обхватываю пальцами крепкое запястье и немного приподнимаю его, ровно настолько, чтобы это позволило мне физически отдалиться от постороннего человека.
Неожиданно чувствую в груди неприятное покалывание.
Не торопясь свешиваю ноги, касаясь ступнями прохлады пола, сажусь на постели. Моя одежда лежит на полу возле кровати. И его – тоже… Щеки воспламеняются, когда я перебираю в памяти жалящие воспоминания о том, как нетерпеливо стягивала с Аскара рубашку цвета хаки, слегка царапнув каменный живот, в то время как сама давно уже была обнажена…
Мы спали раскрытыми, а сейчас мне вдруг стало холодно.
На тумбе терпеливо ожидает мой телефон, но и он не выдерживает гнетущего напряжения, оживая: на экране фото сестрёнки.
Вибрацию я специально отключила, как и звук, поэтому не боюсь разбудить Аскара. Поскорее переговорю с Владой, соберу одежду и тихонько выйду из квартиры.
Уверенно зажимаю белый корпус в руке и бреду на кухню. Только теперь принимаю вызов и слышу осуждающее:
– Оля… – голос Влады звучит озабоченно. Обычно так рано мы не созваниваемся. – К нам Егор приехал. Говорит, что ты дома не ночевала, трубку не берёшь… ищет тебя.
– Я не смогла сегодня вернуться. А звук выключила.
– Что ему сказать?
– Пусть уезжает.
– Оля! – взбешённый голос мужа вылетает из динамиков, заставляя отнять трубку от уха.