Взгляд мужа, казалось, прояснился.
— Ох, черт! Прости, пожалуйста.
— Пустяки. Стэнли, ты о чем говорил?
— Я забыл, — признался он. — Но мне кажется, нам надо подумать о Джорджии, моя дорогая.
— Да, но…
— Поверь мне, — сказал он.
И она поверила. Собеседование прошло блестяще. Когда Пэтти, возвращаясь обратно в Нью-Йорк, садилась в поезд, она знала: работа ей обеспечена. Инспектор сразу почувствовал к ней симпатию, и он ей понравился. Спустя неделю пришло письмо-подтверждение. Управляющий учебными заведениями брал ее на испытательный срок и предложил девять тысяч двести долларов.
— Ты будешь жить впроголодь, — уверял Герберт Блюм, когда дочь заявила, что собирается принять это предложение. — И будешь крутиться как белка в колесе.
— Пустяки, Скарлетт, — усмехнулся Стэнли, когда Пэтти пересказала ему слова отца. До этого она была в ярости, чуть не плакала, а тут рассмеялась. Стэнли подхватил ее на руки.
Они действительно крутились как белки в колесе, но голод обошел их стороной.
— Только не делай мне больно, милый, — попросила Пэтти.
— Я никогда не сделаю тебе больно, — сказал он, обнимая ее.
"Преподавание у нее шло хорошо. Стэнли меж тем устроился водителем грузовика при булочной за сто долларов в неделю. В ноябре того же года, когда в Трейноре открылся огромный торговый центр, Стэн получил место в конторе «HR°» уже с окладом в сто пятьдесят долларов. Совместный доход Урисов в ту пору равнялся семнадцати тысячам в год — это казалось баснословно много: в то время бензин стоил тридцать пять центов за галлон, а батон белого хлеба — тридцать центов.
В 1975 году Стэнли ушел из торгового центра и открыл свое дело. Родители обоих единодушно решили, что это опрометчивый шаг. Не то чтобы Стэнли не стоило этого делать — не дай Бог, чтобы он не открыл своего дела.