Ей ли не знать, в каком состоянии сейчас Колин, — сама назначала ему прозак.
Викрам молча сидел во главе стола. На его точёном лице привычно играла сардоническая улыбка. Тесса перед ним немного робела, как и перед всеми эффектными мужчинами. Будучи близкой подругой Парминдер, она тем не менее почти не знала Викрама, который сутками пропадал в больнице и, в отличие от жены, мало интересовался городскими делами.
— Я тебе рассказывала, что у нас на повестке дня? — не унималась Парминдер. — Моллисон собирается поставить на голосование, во-первых, вопрос о Филдсе, то есть чтобы мы передали областному совету Ярвила право на пересмотр границ административного деления, а во-вторых, о выселении наркологической клиники из нынешнего здания.
Она то и дело вскакивала, чтобы подать к столу что-то ещё, и рассеянно открывала какие-то ненужные дверцы. Пару раз она даже не смогла вспомнить, за чем пошла, и вернулась с пустыми руками.
— Вчера звоню я Говарду, — продолжала Парминдер, — и говорю, что для таких важных решений необходим полный кворум. А он только смеётся: мы, говорит, не можем ждать. Ярвил, говорит, требует от нас немедленного решения в связи с грядущим пересмотром границ. На самом деле он просто боится, что вакансию займёт Колин, — тогда ему будет нелегко нами манипулировать. Я написала всем нашим потенциальным сторонникам, чтобы они надавили на него и заставили отложить голосование — перенести буквально на одно заседание вперёд… «Призрак Барри Фейрбразера», — добавила Парминдер; у неё перехватило дыхание.
Тессе показалось, что у Викрама дрогнули губы. Старый Пэгфорд, возглавляемый Говардом Моллисоном, обычно прощал Викраму те преступления, которые не прощались его жене: смуглость, ум и достаток (нос Ширли Моллисон улавливал в этих свойствах предосудительный душок).