— Они… удобнее… — едва слышно ответила, запрокинув голову и зажмурившись — не хочу больше ничего видеть, пусть останутся одни ощущения, а то, чувствую, платье превратится скоро в пепел от сжигавшего меня жара противоречивых желаний."
"— Не оправдание, — очередной горячий, безумно нежный поцелуй, от которого плавились кости, коснулся шеи — прекрасный способ отвлечь от своих действий, да. Миг — и я осталась без нижнего белья, благо снималось оно одним движением. — В таком случае, милая моя, или ходишь в том, что мы тебе купили, или вообще без ничего, — от последних слов я поперхнулась вдохом, возмущение переплелось с непонятным удовольствием от одной только мысли о том, что предлагал — нет, приказывал, — Эрсанн.
Теперь его пальцы, чертовы наглые пальцы гладили живот уже без всяких препятствий, рождая на коже огненные вспышки и потихоньку спускаясь все ниже… Сердце скатилось в желудок, я крепче сжала колени — некоторые привычки сильнее меня. Я неслышно всхлипнула, злясь на себя: ну что за детский сад, Яна.
— Яа-а-а-ан, не слышу, — требовательный шепот и пальцы продвинулись еще на несколько миллиметров вниз, взбудоражив и взволновав еще сильнее.
Пришлось ответить.
— П-поняла… — пробормотала, и свободная рука сама метнулась к наглой конечности Морвейна-старшего, ухватив за запястье.
Мой порыв не оценили.
— Прекрати, — как же быстро Эрсанн менял голос, а, теперь шепот снова стал мягким, обволакивающим. — Ты же хочешь этого, Яночка, я чувствую, в чем дело?
Да заткнись. Хочу, не хочу, чувствует он. Да, хочу, но… стремно… Все слишком быстро, мне даже подумать не дали, осознать происходящее. Я барахталась в эмоциях, как утопающий после крушения среди обломков корабля, пыталась выплыть, прогнать мысль, что стою в гостиной почти прижатая к стене, подсматриваю за милым междусобойчиком на троих, и меня это ужасно заводит, оказывается.
— Так, — выдохнул Эрсанн и в следующий момент убрал руку.
Порадоваться не успела: меня развернули, прижали к стене рядом с дверью, поймав взметнувшиеся руки и пришпилив их над головой.