И снова это остро-пряное осознание чего-то не совсем приличного добавляло перцу в коктейль эмоций. А Эрсанн откровенно наслаждался, и все сильнее хотелось сдернуть к черту эту повязку, наплевать на собственную скромность — он же смотрел. Чем я хуже?..
— Чуть сильнее… Ян-н-на-а-а-а… — мое имя Морвейн почти простонал, и я ахнуть не успела, как поверх моей ладони легла его, направляя и задавая ритм.
Остатки смущения упали в обморок, я облизала губы, завороженно глядя на пикантное зрелище и понимая, что схожу с ума — по жилам побежал огонь, в третий раз за сегодняшний вечер пробуждая желание.
"— Еще… вот так… — лихорадочный шепот, полный страсти, заставил разбежаться по телу целый табун обжигающих мурашек, я ощутила, как Эрсанн убрал с моего колена вторую руку, и невольно подняла голову, желая увидеть его лицо.
И зря. Потому что Морвейн-старший сорвал повязку, и я получила роскошную возможность испытать весь спектр эмоций, от смущения до острого возбуждения, когда наши глаза встретились. Его взгляд светился неприкрытым желанием, зрачок заполнил всю радужку, жаркая темнота затягивала.
— Не смей, Яна. Смотри на меня…
Это оказалось выше моих сил, выше того порога, за который я могла вот так сразу переступить. И я зажмурилась, одновременно почувствовав, как Эрсанн напрягся, подался чуть вперед, и… моих ушей коснулся протяжный, низкий стон:
— Я-а-а-а-ан…
Щеки обжег румянец от того, сколько всего было в этом единственном слове, еще никогда мое имя не произносили с таким наслаждением.