Чуть-чуть ускориться, несколько резких, сильных движений бедрами, так, чтобы почувствовать до самой глубины, и — остановиться, приподняться, позволить почти выскользнуть из горячего лона. И снова сесть, замереть, насладиться негромким, сдавленным стоном и таким желанным:
— Янннаааа…
Да, любимый, я. Твоя. И ты мой, как и твой сын. В какой-то момент наступило понимание, что одного мало, хочется добавить перчинки в шоколадную сладость нашего общего желания, и я, положив ладони на плечи Эрсанна, мягко надавила, заставив снова лечь.
— Шалунья… — выдохнул Эрсанн, спустив руки ниже и раздвинув мою попку шире.
Ойййеее.
— Лоооор…
А дальше все смешалось в остро-сладких ощущениях, в горячем фонтане эмоций, и томная нега переплавилась в огненный шквал. В какой момент пальцы Лореса сменила совсем другая, гораздо более желанная часть тела, не могу сказать, я очень быстро оказалась готова к сильному, мощному вторжению. Всего мгновение на грани боли, и — двойное, пряное удовольствие, от которого сознание рассыпалось на кусочки, а кровь вскипала, превращаясь в обжигающую лаву.
Не успела выдохнуть, как от нескольких сильных, резких движений Лореса догнала вторая волна, и его хриплый стон музыкой прозвучал в ушах. Я зажмурилась, хватая ртом воздух, чувствуя, что еще чуть-чуть, и точно потеряю сознание от силы ощущений. И Эрсанн… Я выгнулась в крепких объятиях младшего Морвейна, смутно осознав, что от избытка чувств вцепилась ноготками в грудь его отца, и, кажется, на коже останутся следы… Да и пусть.