Побелевший, как мел, он с ужасом смотрел на меня, выставил в защиту худющие руки и отрицательно замотал головой.
Я прорычал:
– Так знаешь или не знаешь?
– Не… не может быть, – промямлил парень и вздрогнул всем телом. – Но если Прэскот прав, то… я знаю, где Ева!
Глава 69. Ева
То, что я увидела в шкафу, поразило прямо в сердце. Белое платье на лифе было испачкано засохшей кровью. Она частично осыпалась под моими пальцами темной крошкой, но ржавые разводы все равно остались.
Оливия в нем погибла. Я помню тот день, помню, как она его выбирала и говорила, что белое платье в пол – это писк моды.
Я не могу. Я не могу его надеть. Это так… тяжело и больно. Хотелось завыть, но я сцепила зубы, одним движением расстегнула свое платье, позволив ему рухнуть на пол, а потом через голову вползла в шелковый наряд мертвой подруги. От него до сих пахло ее духами и немного несло сыростью и старостью пустой комнаты.
Замутило. Я покачнулась и привалилась к шкафу.
– Садись, Ева, – встал Хилл. – Сейчас мы дождемся Дональда, и ты все узнаешь.
– Вы убьете меня? – я еле выговорила. Ноги донесли до кресла, тело не слушалось, потряхивало, сдавливало со всех сторон, будто в жилах вместо крови железная руда.
– Если придется, – пожал плечами Хилл и присел, чтобы связать мои руки.
Когда он оказался за спиной, я дернулась вперед, схватила пистолет со стола и направила дуло в урода. Он лишь усмехнулся ехидно, сделал быстрый шаг ко мне и поднял руки.
– Стреляй. Чего ждешь?
И я выстрелила. Пистолет вхолостую щелкнул, а потом выпал из дрожащих рук. Пощечина заставила меня ахнуть, и сильные руки толкнули на кресло.
– Дура, не приближай свой конец. Ты хоть и подруга дочери, но мне на тебя плевать. Ты мне живой нужна для возмездия, так что не дергайся.
Он туго связал мои руки за спиной, потом затянул куском ткани рот и завязал узел на затылке, до боли рванув волосы.
После этого Джек остался позади, а я смотрела в пол и дрожала.
Дэми, прости, что так и не сказала тебе, что люблю, а теперь, наверное, не успею. Как же важно делать все вовремя. И «люблю» от самого родного человека на свете не услышу. Я тихо и сдавленно заплакала, боясь, что снова разозлю психа.
Хилл говорил по телефону, будто я всего лишь мебель:
– Она у меня. Хочешь получить Еву живой, бери сыночка и приезжай. Привезешь копов, убью ее, как Эвелин. Не дури, Дональд, сделай, как говорю, и получишь свое богатство.