Каждую минуту и секунду.
Я раздвинул жене ноги, вклинился в ее жаркую глубину и настойчиво задвигался ей навстречу.
Ева, впившись пальчиками в мои плечи, выгибалась на моих руках и так сладко стонала, что я едва не кончил раньше нее.
Пришлось напрячь мышцы, собрать силу воли в кулак и отработать, как поршень, чтобы моя колючка взорвалась тысячей искр и получила заряд эйфории.
– Мне чертовски повезло вовремя развестись, – тяжело дыша после яркого пика, прошептал я.
– А мне чертовски повезло вовремя влипнуть в неприятности, – тихо рассмеялась Ева, укусив угол моего вспотевшего плеча. – Это у меня получается лучше всего. – Улыбка её растаяла: – Жаль только, что от этого страдают другие.
Я скривился: опять она о Прэскоте печалится. Честенер еще три месяца назад увёз Дрэйка-младшего в Россию.
Мрачные мысли прервал звук из ожившей радионяни. Саша, меньший сынуля, решив, что папе сладенького хватит, требовал маму к себе.
Ева виновато улыбнулась:
– Продолжим чуть позже.
Она только поднялась и, накинув на себя мою футболку, которая смотрелась на ее худеньких плечах огромной, направилась к двери, как мы услышали пение.
Максимка пел маленькому брату песню, которую Ева сочинила совсем недавно. Специально для сыночка.
– Мой малыш, не грусти.
Спят моря, спят мосты.
И тебе пора спать,
Ночь зовет отдыхать.
Мой малышик, не плачь,
Завтра будешь играть.
Мой сыночек, давай,"
"Глазки ты закрывай.
Жена застыла и, слушая пасынка, прикрыла ладонью губы. Будто боялась спугнуть дикую птицу. Сашуля на втором куплете затих и, похоже, снова уснул.
Я поднялся с постели и, обняв жену, уткнулся лицом в её пахнущие весенним лугом волосы.
Ева вытерла мокрые от слёз щёки и положила ладони на мои руки, будто укутываясь в мои объятия. Так мы и стояли, слушая тихое пение Максимки, и не было в этот миг пары счастливее нас в целом мире.
"