Пуля задела важные нервные окончания в позвоночнике, и Прэскот навсегда теперь прикован к инвалидному креслу.
И только после поцелуя, что подарил мне молодой муж, я осознала, какое счастье случайно поймала на улице, когда столкнулась с тремя гопниками. Это счастье – мой русско-американский тело-Защитник – Дэми. Любимый и верный. Самый лучший муж. И желанный мужчина.
Эпилог
– Мишка, – Ева влетела в спальню разноцветной бабочкой и с разбега упала мне в объятия. – Он наконец заснул! – Жена поёрзала: – О… Ты так рад меня видеть!
И жадно впилась в мои губы поцелуем.
– Чёрт, Дэми! Разве можно так разочаровывать любимую женщину?
– Любимую нельзя, – меланхолично согласился, проверяя, все ли детали перекочевали из-под округлой попки на стол.
Не хотелось во время нежных ласк ощутить шампал в неподходящем месте. Когда, под нетерпеливое сопение Евы, быстро собрал револьвер, развернул жену и, накрыв своим телом, удержался на весу, прижимаясь лишь бёдрами, позволяя Еве ощутить своё возбуждение.
– Надеюсь, ты не разочаровала... любимая?
Ева заулыбалась и, обвив руками мою шею, приникла к губам. Её проказливый язычок скользнул в рот, наполняя сладостью, нежно переплетаясь с моим языком в неистовом танце.
Опираясь на локоть, чтобы не раздавить свою хрупкую женщину, другой рукой накрыл грудь Евы. О, это неземное блаженство! Моя бабочка и так крышесносно соблазнительна, а после родов грудь её округлилась и потяжелела, окончательно сводя меня с ума.
После совместных родов, когда я принял на руки маленький орущий комочек – ребёнок умещался на моих ладонях! – мы стали с Евой ещё ближе. И, вопреки волнениям врачей, Ева очень быстро восстановилась и потребовала исполнения супружеских обязанностей уже через месяц.
За это время мы с Евой перепробовали такие сумасшедшие вещи, что сексуальный аппетит моей колючки возрос в разы. Казалось, между нами не осталось никаких секретов и запретов. Я знал, как быстро довести жену до исступления или как оттянуть сладостный момент до предела. И сам перед Евой был как на ладони. Каждый день. Каждый час.