На Монтегю он выскочил скорее интуитивно, чем сознательно, – просто вдруг почувствовал, куда отшвырнуло товарища, сделал пару шагов в сторону от стены. Различил большое черное пятно и бросился к нему, опустился на корточки.
– Вот черт! Черт! Черт! – не выдержав, ругнулся Вебер – он увидел, какая рана у Жака.
Старший лейтенант сидел, привалившись к камню спиной, дышал хрипло, учащенно. Его нижняя губа была прокушена, на подбородке засохла черная дорожка – струйка крови, покрывшаяся пылью.
"Правая нога была сломана – чтобы понять это, не требовалось обладать дипломом врача-хирурга или даже фельдшера. Серая кость торчала наружу, она тоже покрылась пылью, но кровь осталась красной, просто потому, что толчками вытекала из разорванных артерий. Монтегю слабел с каждым ударом сердца.
Веберу стало жутко – он прекрасно понимал, что такую рану невозможно обработать в полевых условиях.
– Уходи! – прохрипел Монтегю. Он все понимал ничуть не хуже, чем Вебер. – Руди, уходи назад, пока не поздно! Пока не исчезла пылевая завеса!
Капитан ничего не ответил, будто и не услышал.
Капитан лихорадочно огляделся по сторонам в поисках хоть какого-нибудь укрытия, расщелины, куда можно было бы затащить пострадавшего товарища.
– Уходи, Руди! – угадав мысли Вебера, попросил старший лейтенант. – Уходи, я не жилец! Не надо играть в благородство! Слышишь?!
Он сильно толкнул капитана в плечо, но сам скривился от боли. Любое движение отзывалось в ноге, несмотря на нейтрализатор.
Длинная молния прорезала клубившуюся пыль – пыталась отыскать людей. Не угадала, прошла чуть дальше. Вебер вскинул автомат, потом опустил, не ответил.
– Дурак! – разозлился Монтегю.