Он обрисовал для себя зону максимальной интенсивности шумового сигнала, провел компьютерный анализ создаваемого поля и лишь потом полез в туманность. Здесь! У нас перед носом! Система РЭБ фринов где-то там, куда направлялся «Фантом»! И мы пойдем тем же маршрутом!
– И, как «Фантом», рискуем нарваться на два-три десятка шаровых молний, – штурман уныло закончил мысль командира.
– Типун тебе на язык! – разозлился Берецкий.
– И мы пойдет тем же маршрутом! – не повышая голоса, продолжил Кирилл. – Но только пойдем гораздо ближе к Гакруксу, чем это сделал Зуля!
– А что нам это даст? – помолчав, осторожно поинтересовался штурман.
– Вот именно, в поле тяготения звезды!!! – радостно потер руки Соболевский, придумавший, как обмануть фринов. – Женька! Что нас отличает от всех других живых существ, а?! Смекалка! Мы пойдем в поле тяготения звезды! В сильном гравитационном поле!
И тут соратники Соболевского уловили замысел командира.
Фифти-фифти. Людям будут мешать электромагнитные помехи, а фринам – гравитационные возмущения звезды.
– Уарн, я правильно придумал? – Майор повернулся к дроглу, который почти не участвовал в развернувшемся диалоге, хотя внимательно слушал.
Одно кожаное ухо дернулось к человеку, будто гномик ждал, не скажет ли Кирилл что-то еще. Но командир «Москита» молчал, глядя на дрогла.
– Правильно, – чуть помедлив, ответил Уарн.
Он колебался, будто хотел что-то добавить, – Соболевский заметил это. Но союзник сдержался. Передумал?! Только маленькие пальцы сильнее вцепились в кожаный ремень, а уши чуть заметно задрожали.
– Решено! – Командир «Москита» резко придвинулся вперед, разместил ладони на панелях управления. – Входим в зону поиска через корону звезды Гакрукс! Положение корабля буду контролировать визуально, без помощи систем радионавигации.