Совсем как насмерть перепуганное насекомое, которое, не разбирая дороги, несется прочь из места, где давят сапогом его сородичей. В такие минуты не до героизма – забиться бы в темную безопасную щель.
Не дали. Не позволили. И сделали все так быстро, что Борисов не успел вмешаться. «Везувий» несколько раз вздрогнул, левый борт исчез в сильном дыму, при этом ослепли многие иллюминаторы, а звезды стали тусклыми, нерезкими. Зато дисплеи работали как надо. Они продемонстрировали командующему флотом, что такое образцово-показательный залп атомными торпедами в исполнении тяжелого крейсера.
"Вереница стальных гвоздей с наконечниками из обедненного урана раздолбила приплюснутую сферу, будто грецкий орех. Это произошло как-то буднично и просто, без видимых усилий. После серии вспышек-взрывов догорающие обломки развалились по сторонам, выпустив наружу белесое облачко ледяного кислорода.
– Тунеядцы и разгильдяи!!! – довольно рявкнул Борисов, грохнув кулаком по столу. – Ведь можете работать, как надо, все до последнего уголовника! Можете, черти, когда захотите!!!
.
Уцелевшие корабли пришельцев попытались сгруппироваться в массивный кулак, спешно двинулись назад, в направлении Акрукса – туда, где еще оставалась узкая горловина, через которую можно было выскользнуть из ловушки.
Боевые звездолеты чужаков удирали, огрызаясь длинными беспорядочными вереницами шаровых молний – адмирал Борисов видел это на экранах. На объемной карте рыжие и золотистые точки теперь не организовывали кучу-малу, все было четко, просто и понятно.
– Догнать! Не выпускать! – настойчиво требовал адмирал, лишь вторя командирам бригад, находившимся ближе к месту событий. – Мясорубку им!!! Всех уничтожить! Вывести под корень! В пыль! Вот так вот!
Он сжал кулак и вдруг прекратил кричать, махать рукой на рыжие точки, еще остававшиеся на карте. Посмотрел назад, себе за спину, туда, где стояли товарищи.