А ведь поначалу Мадэн испытывал уверенность, что все сложится лучше, чем в первой схватке с людьми. Все-таки с тех пор фрины сумели разработать мощное энергетическое оружие, а враги по-прежнему делали ставку на лазеры. Однако иллюзии очень быстро развеялись в прах. Прах уничтоженных боевых звездолетов. Люди использовали не только лазеры: теперь, когда не работала система подавления сигналов, враги активно применяли самонаводящиеся ракеты и торпеды. Они умели захватывать корабли в конус прицела не только по радиоизлучению, но и реагировали на перемещения противника в пространстве.
Иллюзии обратились в прах и пепел вместе с ударной группировкой фринов, сосредоточенной в Угольном Мешке. Мадэну стало обидно и горько: так просто и быстро все произошло. Вроде бы корабли людей тоже погибали в жуткой схватке, но это ничуть не смущало врагов, проводивших операцию зачистки.
Уничтожить фринов. То есть их всех. И Мадэна среди прочих.
Люди рисковали собой, шли на смерть, ни секунды не колеблясь, и это стало откровением для командира отряда спецназовцев на Саванге.
Штаб замолчал. Те, кто оставался на захваченной планете, сначала не поверили, что их бросили на произвол судьбы. Они снова и снова вызывали по гравитону центр управления войсками, надеясь услышать ответ, но ответом была полная тишина.
Там, в Угольном Мешке, заканчивалась бойня, в которой фрины потеряли бо́льшую часть ударной группировки. Здесь, на Саванге, элитный спецназ оказался в ловушке. Без помощи транспортного звездолета Мадэн не мог эвакуировать своих бойцов, но присылать корабль никто не собирался.
Ярость пожирала Мадэна. Он мечтал развернуть захваченные орудия, ударить по чужим кораблям... Но как это сделать?! Ученые пока не смогли совладать с системой управления, и это жутко бесило командира спецназовцев.
А теперь последний из выживших десантников внес свою лепту в трагическую ситуацию – включил механизм самоликвидации батареи «Вулканов».