Из-за кромки далекого леса неспешно выползла зеленая луна, и темнота немного отступила. Катрин разглядела в двух десятках шагов от себя – левее и ближе к воде – мужчину и женщину. Они сидели на берегу, обнявшись, глядя на зеленую дорожку, которая тянулась по тихому зеркалу озера.
– Как я устала... – вновь заговорила девушка. – Всех измучили бесконечные тренировки в бомбоубежищах... Спуск. Подъем. На время, по секундомеру. Вниз, в мрачные сырые штольни, пробитые в скалах... Нет, война – это ужасно.
– Не думай об этом, теперь все будет хорошо... – заговорил мужчина, в первый раз за то время, пока Катрин стояла позади влюбленных.
Он чуть повернул голову, поцеловал свою подругу в висок.
«Все будет хорошо... – мысленно повторила Катрин и, положив руку на живот, отрицательно помотала головой.
Она хотела побыть одна и потому бесшумно отступила назад, прочь от влюбленной парочки. Тихо пошла вдоль по берегу, затем, удалившись от людей, спустилась к дереву, стоявшему около самой воды, ухватилась за толстую ветвь.
– Не будет хорошо! – повторила Катрин и склонила голову, чувствуя, как слезы подкатили к глазам.
Но потом, упрямо сжав губы, выпрямилась, бережно провела ладонью по животу. Зеленая дорожка, чуть подрагивавшая на воде, дотянулась до ее ног, будто прикоснулась.
Звезды над головой, звезды под ногами – гигантский лабиринт, в котором нетрудно заблудиться, потерять себя, утратить суть всего, что происходит в мире.
– Солдаты не умирают, – вслух произнесла Катрин, сама не зная, откуда это пришло ей в голову. – Солдаты никогда не умирают. Они уходят ввысь, становятся звездами и светят нам по ночам с небосклона...
Показалось, будто внутри, в животе, сын толкнул ее ножкой, но такого не могло произойти – он еще слишком мал.
– Мальчики растут и смотрят в звездное небо. Потом становятся взрослыми и уходят туда... Однажды ты вырастешь, полюбишь небо, как твой отец. Я не смогу удержать тебя. Да что я? Не удержит и та, которая отдаст тебе собственное сердце. Так было, и так будет.