Теперь, когда из нервных центров вытащили иглы, стало чуть легче, но яд паука продолжал неспешную работу, а раны, нанесенные металлом, горели, причиняя страдания. У дрогла уже не хватало воли, чтобы нейтрализовать боль.
– Вперед-вперед! – Один из спецназовцев ударил гнома прикладом молниемета, но не рассчитал: Уул просто рухнул на пол.
Дрогл и раньше-то не мог соперничать с людьми или фринами в физической мощи, а теперь, после пыток, еле шевелил ногами. Тело отказывалось подчиняться.
– Возьмите его! – приказал командир отряда спецназа.
Голова Уула безвольно раскачивалась из стороны в сторону, глаза были закрыты, уши обвисли двумя клочками ветоши. Он больше не мог бороться с фринами и думал лишь о том, чтобы все побыстрее закончилось.
– Слышь, ты, ящерица ушастая! – Мадэн сильно дернул пленника за ухо. – Иглы я возьму с собой! И паука! На случай, если вздумаешь упрямиться!
Уул ничего не ответил.
– Если у вас дырка вполголовы и вы не способны запомнить даже таблицу умножения, то наймите себе секретаршу, чтобы она за вас все записывала! – гневно выкрикнул адмирал Борисов в переговорник.
Тяжелый ракетонесущий крейсер «Везувий» барражировал на окраинах созвездия Центавра, в окружении кораблей сопровождения и связи. Закончив «разбор полетов» на Рапиде, где чуть ли не в полном составе погибла семнадцатая погранбригада, Валерий Борисов передал полуразрушенный гарнизон под командование генерал-лейтенанта Кравца.
Никто не знал, какие ударные силы сосредоточили фрины в созвездии Южного Креста, в туманности Угольный Мешок, и вот так барражировать на минимальном удалении от противника, подставляясь под удар, было очень рискованно.
В ответ на любые доводы адмирал лишь мрачно смотрел на смельчака, посмевшего озвучить свои опасения, – смотрел так, словно хотел испепелить взглядом нерадивого офицера. Лишь когда те же сомнения высказал начальник штаба флота, Борисов не выдержал, резко взмахнул рукой. Потом разразился длинной тирадой – мол, так подчиненные станут шевелиться быстрее.