– Чтобы никому не достался? Эти утонченные натуры и ценители прекрасного уже поняли, что это больше не их собственность. Что им помешает?.."
"– Такие акции не проводятся за один день, – сказал Вадим. – Нашей разведке об этом ничего не известно. Дворец огромный. Они опутали бы его проводами, неделю завозили бы взрывчатку. Ты видела что-нибудь подобное?
– Кажется, нет, – ответила она, потом съежилась и позволила Вадиму крепко обнять ее.
А перед рассветом беда пришла и в этот дом! У двора гудели машины, свет фар плясал по зашторенным окнам.
Вадим не делал резких движений, прислушивался. Завозилась Юля, заблестели глаза в темноте.
– Что происходит? – спросила девушка.
Происходило что-то гадкое. Но вряд ли оккупанты пришли именно по их душу. Хотя кто его знает. Если они пойдут без разбора по всем участкам…
Он проворчал пару успокаивающих слов, вытряхнулся из кровати, сунулся к хозяевам.
Машины гудели справа и слева, топали люди. От удара кованого сапога распахнулась калитка у соседей.
– Это облава, товарищ капитан, – прохрипел Павел Бережных. – Клянусь Родиной, это не мы с Натахой и не те мужики. Тогда сразу к нам пришли бы. Нет, идут охватом, зачищают весь город, понимают, что им хана, вот и злобствуют напоследок. Давайте во двор вместе с Юлией Владимировной, а мы быстро вашу кровать заправим.
Но выйти из дома было невозможно даже через задний ход.
Вадим едва успел попятиться за порог, оттолкнул девушку. Он замкнул крючок и услышал, как полицаи проломили ограду и с бодрыми матерками полезли на участок.
Капитан потащил Юлю в сени через комнату. Но и с той стороны не было ничего утешительного. Гудели грузовики, полицаи колотились в калитку.
– Павлуша, открывай, не хрен спать! – выкрикнул один из них.
– Мать, иди, впускай гостей, – сказал Павел. – А вы ныряйте в подпол. Уж извиняйте, товарищ капитан, обложили нас, не могу предложить ничего другого.
Он ногой отбросил коврик посреди комнаты, откинул тяжелую крышку люка. В свете фонаря обозначилась ветхая лестница, груды хлама на дне подвала.
Все это очень даже напоминало западню. Но выбора у них не было.