– Ого, до квартиры? И она позволила? – удивился Семенов.
– Так я же не просто так! Напел, что после пережитого шока ей категорически противопоказано ходить одной. Мало ли, голова закружится или в глазах потемнеет. Таксист меня поддержал, потому что она и правда неважно выглядела, хоть и болтала со мной всю дорогу. Думаю, она болтала именно для того, чтобы отвлечься от дурноты. Короче, я ее проводил, дождался, пока она закроет дверь за замок, и только после этого вернулся в такси.
– На нем и сюда приехал? – догадался Семенов.
"– Разумеется. Во-первых, хотел как можно скорее доложить о результате. Во-вторых, этот Пенакук – та еще дыра, такси там найти сложнее, чем королеву.
– А что таксисту сказал? С чего вдруг сразу обратно?
– А он сам догадался. Всю обратную дорогу меня подначивал, что я за женщиной решил приударить, до двери довел и струсил. Ему казалось, что мы должны были эту ночь провести вместе. Вероятно, в Америке проехать в одном такси – достаточный повод, чтобы сразу лечь в постель.
– Нравы тут и правда пуританством не отличаются, – заметил Семенов. – Но я рад, что ты устоял.
– Товарищ майор! Павел Андреевич! Вы еще подначивать начните. – Дубко смущенно потупил взор. – Не собирался я с ней шашни разводить.
– Страшненькая? – поддержал шутку майора Богданов.
– Нет, не в этом дело, – на полном серьезе произнес Дубко. – Очень даже симпатичная. И фигура стройная, и одеваться умеет. И речь культурная, сразу видно, что образованный человек. Не понимаю, как она могла выбрать себе в женихи предателя?
– Так она наверняка понятия не имеет, с кем связалась, – заметил Богданов.
– Тем не менее, – не согласился Дубко. – Раз Вик смог стать предателем, значит, человеческие качества у него на низком уровне. Образованный человек должен был это заметить. К тому же мы знаем, что он пьет, сквернословит да еще руку на женщину поднимает.
– Знаешь, Саша, от любви с мужчинами порой такие метаморфозы происходят, – задумчиво произнес Семенов. – Вот живет он, живет, совершеннейшее ничтожество или преступник, клейма ставить негде, или пьянь подзаборная.
– Ну, не знаю, – с сомнением произнес Дубко. – Как-то с трудом мне верится, что Вик ради Эвы изменился и стал добропорядочным гражданином.
– Тебе и не нужно верить.