Сесилия настояла на том, чтобы они пошли, хотя Александр и колебался.
— Тебе нужно развеяться, Александр, — сказала она. — Ты ходишь по дому и не видишь никого, кроме меня и Вильгельмсена, да изредка случайных гостей. Тебе нужно общение с себе подобными…
Это было неудачно выбранное выражение. Сесилия замолчала, покраснев.
Но он, казалось, не обратил на это внимания.
— Это так мило с твоей стороны, Сесилия, — улыбнулся он. — Давай пойдем! Ты ведь так устала за зиму, ты наденешь самое красивое платье и в первый раз — фамильные драгоценности.
Так оно и было. Сесилия чувствовала себя королевой, когда, слегка опираясь на руку Александра, вошла в зал. Гофмаршал громко объявил об их приходе, и оба склонились перед Его Величеством, вернувшимся домой с сомнительной войны. Они медленно шествовали по залу, чтобы хромота Александра не так бросалась в глаза, и она наслаждалась всеобщим вниманием.
В этот вечер она была очень красива, красивее, чем сама думала. Ее слегка раскосые глаза сияли, а темно-каштановые волосы оттеняли блеск тиары. Кожа ее всегда была безупречной и теперь казалась еще нежнее на фоне темно-голубого бархатного платья с большим кружевным воротником и сапфирового ожерелья.
Увидев ее в Габриэльсхусе в этом наряде, Александр просто растерялся.
Все взоры были устремлены на нее. Александр, конечно же, не танцевал, но разрешил ей танцевать со множеством кавалеров, учтиво приглашавших ее на танец.
Александр беседовал со своими старыми друзьями — придворными, и один из них, барон его возраста, отозвал его в сторону.
— Что с тобой происходит, Паладин? — легкомысленно произнес он. — Что-то давно у тебя не было фаворитов!
Александр поймал взгляд Сесилии, танцевавшей с белокурым, восхищенно смотрящим на нее юношей павану — медленный, изысканный танец.
— Да, не было, — коротко ответил он.
— Я вижу, — сказал приятель, рассеянно глядя на бронзовую вазу с сосновыми ветками. — Ты слишком долго был прикован к постели. Приходи ко мне домой, а?
Александр почувствовал неприятный озноб.
— Благодарю, мы с удовольствием придем, — сказал он, намеренно искажая смысл приглашения.
Приятель не подал виду, что недоволен, ведь их разговор могла услышать Сесилия.
На балу, как всегда, сплетничали.