Сесилия осторожно взглянула на Александра, стараясь угадать, мстит ли он этими словами Хансу или лжет. Но Александр спокойно смотрел в глаза судьи. Он явно говорил правду, он не хотел врать в зале суда.
Тем лучше, значит, Ханс умеет играть в шахматы. Сесилия бросила на него выразительный взгляд. По его лицу было видно, что он огорчен тем, что его низвергла с шахматного трона какая-то женщина.
«Ура, ура!» — злорадно думала она.
Судья продолжал:
— Неплохая идея научить свою жену шахматным правилам!
— Она знала их и раньше, Ваша честь.
Судья просиял:
— А, мой друг Даг Мейден! Да, с его умом никто не сравнится!
«Мы выиграли эту партию!» — с облегчением подумала Сесилия. Александр тоже выглядел удовлетворенным, снова сев на свое место. Шахматный поединок был закончен.
— Маркграфиня Паладин, я буду с Вами несколько фамильярен. Вы никогда не замечали у Вашего мужа каких-либо отклонений?
— Никогда!
— Вы уверены?
Сесилия застенчиво улыбнулась.
— Абсолютно, Ваша честь. Напротив, до нашей свадьбы Александр много раз проявлял нетерпение.
Откуда у нее только взялись такие нескромные слова? Она сама была шокирована и не осмеливалась смотреть Александру в глаза.
В зале понимающе заулыбались.
— А Вы не замечали неестественных наклонностей у Ханса Барта?
«Как же тут не заметить!» — подумала Сесилия, но виду не подала.
— Я не знаю его столь же хорошо, но… Нет. Мы часто разговаривали втроем, нередко спорили.
Судья больше не задавал вопросов. Он разрешил ей уйти и попросил сделать перерыв для совещания судейской коллегии.
В перерыве Сесилия не встретилась с Александром, но он послал ей через зал осторожную, хитрую улыбку, и она ответила ему тем же.
Она смертельно боялась того момента, когда ему придется давать показания. Тогда все пойдет прахом.
Судья и его помощники явились раньше, чем предполагалось.
Став на свое место, судья произнес:
— Мы пришли к единому мнению о том, что после свидетельских показаний маркграфини Паладин нет больше оснований продолжать это напоминающее фарс судебное дело.