В мерцании светильников, висящих вдоль стен, его темные глаза казались бесконечно грустными.
— Кто рассказал тебе об этом?
— Мой двоюродный брат Тарье. Я говорила тебе о нем, он такой способный в медицине.
— Понятно. И… как ты восприняла это?
Ей было очень трудно говорить об этом. Ей так хотелось вбежать в свою комнату и запереть дверь, но он не заслуживал такого обращения.
— Сначала я не поняла. Я имею в виду твою… ситуацию. Я никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Я ничего не понимала. Ничего. Потом я… возмутилась…
Она замолчала.
— И что? — тихо и настойчиво спросил он.
— И была очень недовольна, — прошептала она. Александр долго стоял, не говоря ни слова. Сесилия смотрела в пол. Сердце ее стучало.
— Но сейчас, когда мы встретились там, — тихо продолжал он, — ты ведь обрадовалась! Тебе было приятно видеть меня?
— Да. Просто я забыла…
— А теперь?
— А ты как думаешь?
— Я бы очень хотел сохранить нашу дружбу, Сесилия.
Могла бы она принять такую дружбу? Была ли она достаточно сильной, чтобы скрыть свой протест? И разве не почувствует он себя униженным, заметив ее презрение, ее молчаливый укор?
И тут она вспомнила о своей истории с господином Мартиниусом, и ей стало стыдно.
— Мы с тобой друзья, Александр, — уклончиво произнесла она. — Ты это знаешь!
— Спасибо, Сесилия.
Неуверенно улыбнувшись, она взялась за дверную ручку. Сразу же поняв намек, он поцеловал ей руку и пожелал спокойной ночи.
— Когда ты уедешь из города? — поинтересовался он.
— В Далумский монастырь?
— Нет, дети короля теперь во Фредриксборге. Навещают родных.
— Разве они там? Я не знала. Я хотела справиться утром.
— Узнай. Мне тоже это интересно. Спокойной ночи, мой друг.
Сесилия провожала глазами его высокую статную фигуру, пока он шел по коридору. Он напоминал ей рыцаря Грааля — ведь рыцарей Грааля тоже звали паладинами, так что он по праву носил это имя.
Если бы не этот отвратительный, поразительный изъян, оставляющий пятно на безукоризненном рыцарском образе!
И еще не успев войти в свою комнату, она пожалела, что не спросила Александра, что это за военные сборы.
Уже на следующий день до нее дошли слухи. Положение Александра было очень ненадежным, и только прекрасные офицерские качества и благосклонность короля спасли его от великого позора. Скоро должен был состояться суд, но это ее не так страшило. Ее всерьез беспокоило лишь то, что, вопреки всему, она чувствовала, что между ними существует внутренняя связь.