Брайншмидт покосился на стопу, но оставался спокойным.
– Ты не имеешь права отправлять меня в СИЗО.
– Это не предварительное заключение, а временное задержание, – ответила Мелани. – Спустя двадцать четыре часа ты будешь представлен судье, и вот тогда начнется предварительное заключение.
Брайншмидт сглотнул.
– Я хочу поговорить со своим адвокатом.
– Он уже едет сюда, – солгала Мелани. – Ты ничего не должен говорить. Рассматривай это как информативный разговор. – Она полистала документы. – Даже когда при твоем предварительном заключении судья будет каждый месяц проверять наличие причин для продления ареста.
– Какого рецидива? – выкрикнул он. – В чем меня обвиняют? Я ничего не сделал Кларе!
– Речь не о Кларе. – Мелани открыла папку и подтолкнула ее к нему. – Это врачебное заключение свидетельствует, что Ингрид умерла от последствий воздействия микроволнового излучения, которому она как минимум год подвергалась через свой модифицированный компьютер.
Брайншмидт быстро просмотрел бумаги. Она заметила, как он занервничал. В этой ситуации, раздираемый подскочившим адреналином и усиливающейся паникой, которую он пытался скрыть, у него в голове наверняка проносились десятки вопросов. «Что она действительно знает?» Его взгляд переместился к толстым папкам. Ему не хватало твердости и спокойствия, чтобы проверить ее утверждение и полистать врачебные записи, которые лежали перед ним на столе.
– Как внутри системного блока, так и на магнетроне, диодах и конденсаторе мы нашли твои отпечатки пальцев, – тут же продолжила она.
Она открыла папку и протянула Брайншмидту копию единственного совпадающего отпечатка, который нашла экспертно-криминалистическая служба.
Брайншмидт поднял глаза.
– Без адвоката я не буду делать никаких комментариев.
– Ты не обязан. Как я уже сказала, этот разговор просто для информации.
– У тебя на руках нет никаких доказательств.
Мелани улыбнулась.
– Это больше, чем просто предположения. Ты попал в большие неприятности, мой друг. Отпечатков пальцев и медицинского заключения достаточно не только для ордера на арест, но и для обвинения в убийстве твоей жены и вынесения приговора.
– И зачем, скажи, пожалуйста, мне это было делать? – спросил он. – Я любил Ингрид – в отличие от тебя, потому что ты никогда не хотела верить, что она счастлива со мной.