Вдоль нее тянулись замысловато выстриженные кустики и клумбы, пока еще пустые. Думаю, летом в них росли розы или другие красивые цветы, за которыми ухаживал садовник.
– Двадцать два года. Двадцать два года земля носит эту лягушку, – задумчиво отвечала Нинка, так же, как и я, разглядывая украшенный едва ли не тысячей гелиевых шариков дом.
– А подарок? – вдруг всполошилась я. – Мы же подарок не купили!
– Лучший подарок – это я!
– Нина, серьезно. Мы же не можем просто так приехать! И я вообще именинницу не знаю – неудобно.
– Пока я с тобой – мы все можем, – не согласилась со мной Ниночка. – Владика ей подарим, он ей стриптиз станцует. Мальчик, ты его умеешь танцевать?
– Немного, – порадовал подругу блондин.
– Вот видишь? Да ладно, не сердись, есть у меня подарок. В сумке лежит. Очень хорошее ожерелье с бриллиантами. Мы, Журавли, туфту не дарим.
Водитель остановил машину около самого входа. Мы были не единственными опоздавшими – гости все пребывали и пребывали, оправдывая слова Нины о том, что все и всегда опаздывают, поскольку это является нормой.
– А мэр наш все же неплохо живет, – оглядела я большой особняк.
– Еще бы. Столько воровать даже я бы устала, но наш градоправитель человек стойкий и упорный. Пока бюджет не станет равен нулю, с поста не свалит, – отозвалась Нинка, выходя из автомобиля первой.
– Прошу, Катенька, – сказал он мне, начиная игру. Его ладонь была холодной, как бы в лишний раз подтверждая его общую холодность во взгляде и внешности. Почему ладони Кея и Антона совсем другие?"
"Я вышла из автомобиля и, чувствуя себя не в своей тарелке, пошла вслед за Владом, держа его за руку, и Нинкой, в чьих руках уже волшебным образом появился подарок – небольшая продолговатая коробочка в синей подарочной упаковке и с большим розовым бантом.
– Какой милашка! – проговорила одна другой довольно громко. Я уже думала, что ее подруга скажет что-то вроде: «и как только эта мышка откопала себе такого красавца», но к собственному удивлению, услышала нечто совсем иное:
– И девушка милая. Хорошенькая парочка.