Сны инкуба

— Я здесь, — произнёс Ричард, и сказал он это так, будто это улучшало ситуацию, будто он не понимал, как я жутко смущаюсь его присутствием.

Дамиан посмотрел на него недружелюбно, и звук, изданный им, был больше всего похож на рычание. Я его теряла.

— Кровь от крови моей, плоть от плоти моей, — заговорила я, и с каждым словом разум возвращался к его глазам, выражался в лице, наполнял его. Он елозил по мне телом, я ощутила, как он нажимает на меня. И снова почувствовала почти неодолимый голод, уверенность, что не поцелуем надо закрепить договор.

Голод с рёвом овладевал мною. На миг я подумала, что мы случайно пробудили ardeur, но потом смогла услышать его… их. Два голода. Я повернула голову и поймала взгляд лавандовых глаз Натэниела. Все было выражено в его лице, но я и так могла сказать, что это, потому что сама это чувствовала. Чувствовала его. Их. Их обоих, упёршихся в меня, но так, как никогда не могут держать тебя руки или прижимать тело. Их голод обезоружил меня, потому что мне они были дороги, а если ты чувствуешь чужую боль как свою, разве ты не сделаешь все, чтобы её унять? Разве нет?

Голос у меня звучал с придыханием, и на Натэниела я смотрела, когда говорила:

— Дыхание к дыханию, сердце к сердцу, моё к твоему.

Дамиан скользнул в меня одним длинным движением бёдер. Ощущение заставило меня изогнуться под ним, схватить Натэниела за руку так, что остались следы ногтей. Мои бедра взметнулись вверх навстречу Дамиану так же невольно, как лёгкие сделали следующий вдох.

Какой-то звук отвлёк моё внимание от Натэниела, и он донёсся не сверху, а со стороны. Ричард отпрянул от нас, отполз, упёрся спиной в диван. Не знаю, что я ожидала увидеть у него на лице — похоть, отвращение, гнев, ревность, может быть, — но увидела страх. Такой мощный и неприкрытый, что трудно было смотреть ему в глаза.

Дамиан схватил меня за лицо, повернул к себе.

— Я хочу, чтобы ты обо мне думала!

И начал медленно извлекать себя из меня.

На миг я подумала, что так сейчас и будет, но в душе знала, что ошибаюсь. Он приподнялся надо мной, будто отжимаясь на руках, и, глядя прямо мне в глаза, пригвождая взглядом, как тело его пригвоздило меня к полу, он сказал:

— Кровь от крови моей!

И засадил себя в меня до конца. Я вскрикнула под ним, и Натэниел эхом повторил этот крик, стиснув мою руку. Лавандовые глаза ответили на мой взгляд диким взглядом.