Так обычно носят волосы женщины, а не мужчины — высокий подпрыгивающий хвост, раскачивающийся на ходу. Но при его длине волос, чтобы они не мешали при готовке, их приходилось либо заплетать в косу, либо увязывать в такой хвост. Как только он понял, что мне этот хвост кажется симпатичным, он стал завязывать его чаще. Сейчас он вымыл руки и направился к холодильнику.
— Как ты можешь так на него смотреть, если вы не трахаетесь? — спросил Ричард.
Когда я повернулась к нему лицом, я уже знала, что на этом лице не осталось дружелюбия.
— Если хочешь говорить грубо, Ричард, то можно, только тебе это не понравится.
— О чем это ты?
— Ладно, — сказала я, — сыграем в твою игру. Почему ты не смотришь на Клер как я на Натэниела, раз вы с ней трахаетесь?
Он потемнел лицом:
— Не смей говорить о Клер в таком тоне!
— А ты — про Натэниела.
А Натэниел будто нас и не замечал. Он достал из ящика широкую мраморную доску и положил её рядом с раковиной. Эта доска использовалась только для одного — какой-нибудь выпечки.
— Что он делает? — спросил Ричард.
— Я думаю, печенье печь собирается, — пояснил Мика.
Натэниел кивнул, и водопад каштановых волос качнулся, как привязанный.
— Кто будет печенье, чтобы я знал, сколько печь?
Он обернулся, очень мирно глядя на всех нас, будто мы и не ссорились. Ну, вообще-то я видела его воспоминания, и по меркам его детства это даже ссорой назвать было нельзя.
— Я буду, — сказал Фредо.
— Домашнее печенье? — спросила доктор Лилиан.
— Полностью домашнее.
— Тогда да, спасибо.
Натэниел посмотрел на Ричарда и Клер:
— Вы будете? Грегори будет, я знаю.
— Как только выяснится, что с Дамианом все в порядке, мы уедем тут же, — ответил Ричард.
Натэниел перевёл взгляд на Клер:
— А вам?
Она посмотрела на Ричарда, несколько нервно, потом кивнула.
— Да, если можно. — И потрепала Ричарда по плечу: — Мы же не завтракали.
Ричард нахмурился.
Я хотела остановить эту ссору. Натэниел был прав, даже не сказав ни слова: это действительно настоящей ссорой не назовёшь. Но, как двое нужны для ссоры, так и для соглашения о прекращении огня тоже нужны две стороны.
— А какая тебе разница, что я о нем говорю? Он же для тебя ничего не значит.
Я допила кофе, аккуратно поставила кружку на ящики и улыбнулась. И без зеркала я знала, что улыбка эта не была приятной.