— Может быть, это как-то усугубит ситуацию, но я думаю, одна из причин, почему ты никак не можешь подчинить себе ardeur, — в том, что почти все советы тебе даёт вампир. А ему еда не нужна, Анита. Для Жан-Клода есть только жажда крови и ardeur. А ликантроп не может перестать быть человеком. Все равно приходится есть по-человечески — просто добавляется голод зверя, но именно добавляется, а не заменяет.
Я подумала.
— То есть, когда я подавляю приступы нормального голода, мне становится тяжелее подавлять ardeur?
Он кивнул, и снова волосы проехались по коленям, будто коса подползала ко мне.
— Да.
Я ещё раз подумала, и не нашла брешей в этой логике.
— Ладно, допустим, ты прав. Так что мне делать? Я все равно сегодня опаздываю, как обычно.
— Подъедем к окошку для машин. Возьмёшь себе что-нибудь лёгкое, что можно съесть за рулём, а я возьму салат.
Я нахмурилась:
— Ты что? Салаты в драйв-апах никуда не годятся.
— Мне надо поесть перед выступлением.
— Чтобы лучше держать своего зверя?
— Да.
— Но зачем салат? Я думала, тебе что-нибудь белковое нужно.
— Если бы тебе предстояло раздеваться перед незнакомыми, ты бы тоже взяла салат.
— Один гамбургер за несколько часов до выступления — от этого ты вес не наберёшь.
— Нет, но пузо вздуется.
— Я думала, это только с девушками случается.
— Нет.
— Значит, ты ешь салат, чтобы хорошо сегодня выглядеть.
Он кивнул, и волосы его свалились с ноги, перевалили через рычаг передач. Очень тянуло потрогать эту густую косу.
Я сцепила руки на коленях, не давая себе до него дотронуться, и почувствовала себя дурой. Что это я вообще творю? Я протянула руку к тяжёлому витку волос, погладила его, будто это было что-то более интимное, чем коса. Волосы были мягкие, тёплые. Я гладила их, пока говорила.
— Зверя никогда не раздирают противоречия?
— Нет, — сказал он, и голос его в тёмной тишине прозвучал и тихо, и отчётливо.
Я осторожно стала вытягивать его косу, обмотанную вокруг него.
— Но ты же борешься не с голодом по мясу и крови?
— Нет, не с ним.
Я добралась до конца косы, взяла его в руки.
— Я думала, что этот голод — зверь. Жажда погони и еды, и все.
— А сейчас как ты думаешь?
Я погладила себя по ладони кончиком косы, и по коже пробежала дрожь.