Сны инкуба

Пистолет я уже почти выхватила из кобуры, но Примо бросился вперёд сразу, как ощутил сопротивление Натэниела. Я была ближе всех, и двигалась быстрее, чем сама ожидала — я не привыкла быть быстрее обычного человека. Тянулась я к руке Натэниела, но оказалась слишком близко к лицу вампира.

Примо всадил клыки мне в запястье, и я знала, что отдёргивать руку в таких случаях не надо — я бы только разорвала её. Выхватив пистолет, я заорала. И орала, пока он пил мою кровь. Орала, приставив пистолет к его голове.

Палец уже начал нажимать на спуск, когда разум Примо ударил в меня.

Не ярость его на этот раз, а память. Римская армия, убийство, за которое его осудили. Арена, где он мог убивать, теша своё сердце, где можно было спускать с цепи свою ярость, питать её. Смерть, смерть и ещё раз смерть. И каждая насыщала его так, как ничто иное не могло насытить.

Тёмная ночь, и знатная дама потребовала, чтобы он явился в её постель, не смывая кровь и пот победы. Он пришёл, и действительность превзошла самые смелые его мечты.

Она предложила ему свободу и новый способ питать свою ярость. Новый способ убивать. Он не знал её настоящего имени, она сказала только:

— Я — Дракон, и ты будешь служить мне.

Он стал служить.

Воспоминания резко прервались. Я пошатнулась и долгий миг заставляла себя не нажать на спуск. Целый миг, чтобы поднять ствол вверх и вспомнить, как дышать, как двигаться.

Примо ещё прижимался ртом к моей руке, но теперь раны его заживали на ходу, а глаза видели. Знанием Жан-Клода я знала, что Примо может залечить на себе почти любые раны малой дозой особой крови.

Он искал ликантропа, и потому напал на Натэниела, но моя кровь тоже сработала. Теперь я понимала, зачем он нужен Жан-Клоду. Потрясающей мощи солдат, если уметь держать его в руках.

Спокойствие у меня в разуме принадлежало не мне.

Примо выпустил мою руку, глаза его закатились от ужаса.

— Кто ты?

— Да, Примо, кто я? — Я потянулась к нему раненой им рукой. Хотела потрогать его лицо, но он сжался, будто ожидая удара. — Скажи-ка, Примо, кто я?

Огромное тело припало передо мной к полу в позе подчинения.

Он унижался передо мной, и я вспомнила, как много лет назад он так же принижал себя перед той, кто его создала.

— Мастер, — прошептал он, будто чужая сила исторгла у него это слово. Ненавистна ему была мысль, что никогда он не будет сам себе мастером. С тех пор, как он принял от неё тот кровавый поцелуй, он думал, что когда-нибудь править станет он, и теперь знал, что ошибся. — Ты — мой мастер.