Что мне хотелось — взять Мику за руку и пойти в ночь, дойти до леса. Я хотела войти в темноту, и чтобы ветер понёс нас туда, куда он хочет. Плохое настроение будто унесло прохладным ночным ветром, а может быть, дело было в том, что я смотрела на Мику, на его лицо, почти скрытое облаком его волос. Как бы там ни было, а собачиться мне больше не хотелось.
— Ты права, у меня нос заживает.
В его голосе слышалась нотка горького смеха. И тон был подстать его непонятной улыбке.
Я тронула его за руку:
— Если тебе трудно про это, то не надо.
Он покачал головой и схватился рукой за волосы, нетерпеливо, сердито, будто злился на них, что лезут в лицо. Я подумала, что он может злиться и на меня, но не стала спрашивать. Если да, то я не хотела знать.
— Да нет, ты спросила, и я отвечу.
Я убрала руку, не мешая ему говорить, не мешая открыть мешок, который я так хотела открыть только минуту назад. Сейчас я только хотела стереть с его лица это выражение.
— Ты знаешь, почему у меня длинные волосы?
Вопрос был такой странный, что я ответила:
— Нет.
Он покачал головой, придерживая рукой волосы, чтобы ветром их не бросило ему в лицо.
— Подчинив себе группу оборотней, Химера дальше действовал пыткой или угрозой пытки, чтобы держать её в руках. Если глава группы мог выдержать пытку, он пытал тех, кто послабее. Использовал их страдания, чтобы держать альф.
Он замолчал так надолго, что я сочла необходимым что-нибудь ответить.
— Я знаю, что он был гад и садист.
— Ты далеко не все знаешь, — сказал он, глядя куда-то далеко. Он вспоминал, и воспоминания эти не были приятными.
Я не хотела поднимать этот вопрос. Честное слово, не хотела.
— Мика, я не хотела…
— Нет, ты хотела знать. И ты имеешь право узнать. — Он вздохнул так глубоко, что у него плечи задрожали. — Одной из любимых его пыток было групповое изнасилование. Тех, кто не участвовал, он заставлял отращивать длинные волосы.
Мне хватило секунды, чтобы понять.
— Во всем парде только у тебя и Мерля длинные волосы.
Он кивнул.
— Я думаю, Калеб получал от этого удовольствие, а Ной… ну… — он пожал плечами. — Мы все делали то, что нам не нравится, лишь бы остаться в живых. И невредимых.
Моё мнение о Калебе не могло стать хуже, но о Ное — могло. Я не хотела говорить этого вслух, но Мика и не ждал от меня слов.