— Анита, прошу тебя, посмотри на меня.
Я подняла глаза, и то, что он в них увидел, вызвало у него улыбку, и наполнило его собственные глаза сочувствием и лаской.
— Ты действительно боишься, — сказал он так, будто до сих пор в это не верил.
— Разве я когда-нибудь сознавалась в страхе, если не боялась?
— Точное наблюдение. — Он улыбнулся и заговорил тихо: — Смотри только на меня, мне в глаза. Ничто не важно, кроме человека, с которым ты танцуешь. Не смотри больше ни на кого.
— Звучит так, будто ты такие советы уже давал.
Он пожал плечами:
— Многим женщинам поначалу неуютно на сцене.
Я вытаращилась на него.
— Мне приходилось выступать в официальном костюме и выбирать партнёршу из публики на танец. В очень официальном, как у Фреда Астора.
Почему-то Фред Астор — не первая ассоциация, которую вызывает название «Запретный плод». Я это сказала вслух.
Его улыбка стала мягче, более ему свойственной.
— Если бы ты когда-нибудь приехала в клуб посмотреть нашу работу, а не просто подвезти кого-нибудь из нас, ты бы знала.
Я посмотрела на него вопросительно.
— Ты танцуешь, — сказал он.
Конечно, стоило ему это сказать, я тут же застыла. Как ходить по воде — если усомнишься, то не получится.
Натэниел осторожно потянул меня за руку и подтолкнул в плечо, и мы снова задвигались. Я в качестве компромисса смотрела ему в грудь, отслеживая движения его тела, будто он бандит, и у нас схватка. Смотри в таких случаях на торс, и увидишь все движения.
— Дома ты шла в ритме мелодии, а не я тебя двигал.
— Так то дома, — сказала я, уставясь ему в грудь и подчиняясь его движениям.
Музыка смолкла. Я протанцевала на публике целую песню! Есть!
Я подняла глаза к лицу Натэниела, ожидая увидеть на его лице выражение довольное или радостное, но ошиблась. Я вообще не могла прочесть выражение его лица. Оно снова стало серьёзным, но не только. Мы стояли, глядя друг на друга, и я пыталась понять, что происходит, и он будто хотел что-то сказать… Но что? Почему так серьёзно его лицо?
У меня было время спросить «Что случилось?», и тут заиграла следующая песня.