Жан-Клод у меня в голове ругался по-французски. Отдельные слова я поняла, но он слишком быстро говорил, чтобы до меня дошёл смысл.
Зебровски улыбнулся, и улыбка эта постепенно расползлась в ухмылку.
— Ты говоришь, что церковь верит, будто её члены будут хорошими детками, а твой бойфренд не настолько доверчив.
— Я проверю новых мастеров, которые приехали в город по приглашению Жан-Клода, но деньги я поставила бы на Церковь Вечной Жизни.
— Дольф сказал бы: «Ты просто не хочешь, чтобы это были вампиры Жан-Клода».
— Именно так он бы и сказал.
— В чем согласиться?
— Перебей их всех.
— Не говори такого вслух при полиции, ma petite, — сказал Жан-Клод. — Может случиться так, что тебе не хотелось бы, чтобы твой друг вспомнил этот разговор.
Он был прав.
— Блин, Анита, да ведь среди твоих друзей тоже есть кровососы.
— Да, но есть правила, как быть вампиром.
— Мне правильно кажется, что «нам» не включает ни меня, ни кого-нибудь из копов?
Он смотрел на меня в упор, и ничего шутливо-неприличного не было в его взгляде. На меня смотрела пара глаз умного копа.
Я вздохнула и шагнула к лестнице. Слишком много я сказала, ой, слишком. Голос Жан-Клода произнёс у меня в голове:
— Что-то ты должна сказать, ma petite, чтобы вынуть жало своих слов.
Я придумала, что сказать вслух, для Зебровски.
— Зебровски, я чертовски устала. Ты уж не говори Дольфу, будто я сказала, что всех вампиров церкви надо уничтожить. Я же этого не имела в виду.
— Я никому не скажу, тем более Дольфу. Он наверняка начнёт со своей новой невестки, и это будет очень нехорошо.
Я кивнула:
— Но если вдруг у нас на руках окажется несколько сот вампиров, слетевших с нарезки, сразу, то позовут все равно меня. А мне не хочется даже пытаться убирать столько их сразу. Я это умею, но не настолько.
— Если будут сотни, то даже ты не поможешь, — сказал он и глубоко вздохнул. — Понимаю, почему эта мысль тебя достаёт. Черт, она и меня тоже достаёт.
— Я попытаюсь выяснить, когда началась эта политика «без клятвы на крови».