Он снова так же нахмурился, не понимая.
— Ричард, тебе приходилось бывать с кем-нибудь, с кем ты не так… энергичен?
Он посмотрел на меня, и взгляд красноречивее слов давал отрицательный ответ.
— Окей. Одна моя подруга мне говорила, что мужчины — как утята. У них происходит импринтинг на первую любовницу. То есть они всегда занимаются любовью так, как их впервые научили. Тебя учила сексуальная садистка и продюсер порнофильмов с убийствами.
Он был потрясён. В глазах его появился ужас.
— То есть Клер была права? Я был слишком груб и делал ей больно.
Я покачала головой:
— Она тебя когда-нибудь просила во время секса не быть таким энергичным?
— Она вообще ничего никогда не просила… в смысле техники. Просто взорвалась и сказала, что я слишком груб. Что радуюсь, пробуждая в ней зверя. Радуюсь, когда она меня когтит. Радуюсь, превращая её в чудовище. Что всегда занимаюсь любовью как животное, в каком бы облике я ни был.
Э-эх. Я сказала то, что думала:
— Клер хотела тебя отделать посильнее, или это случайно она так попала?
— Ты о чем?
— О том, что если бы я хотела задеть тебя как можно больнее, то лучшего бы не придумала.
— По-моему, она просто так думала. Понимаешь, если я занимаюсь сексом достаточно грубо для Райны, то ведь любая другая женщина может воспринять это только как изнасилование, разве нет?
Я покачала головой и махнула рукой у него перед глазами, чтобы он посмотрел на меня.
— Чтобы я больше от тебя не слышала слова «изнасилование», Ричард, потому что этого ты не делаешь.
— Но грубый.
Я пожала плечами:
— Начинаешь ты не грубо, но, в общем, обычно этим кончаешь. Но никогда при этом не было ничего такого, чего я не хотела бы. Клер только надо было попросить о том, чего она хочет, но она с тобой обошлась, как многие женщины обходятся с мужчинами: будто ты должен читать её мысли. А ты не телепат, Ричард, всего лишь мужчина, а мужчины обычно хуже могут прочитать мысли женщины, чем другая женщина.
— Я не человек, Анита, я вервольф. Животное.
Я схватила его выше локтей:
— И этого я чтобы больше никогда не слышала. Слово «животное» ты произносишь как ругательство, и потому не прав. Но пока ты не допрёшь, что это не так, не давай никому вызвать у себя презрение к себе."
"Тут он улыбнулся, слегка грустно, но по-настоящему. Коснулся моих рук ладонями, и я отодвинулась. Обниматься с ним я не собиралась.