Ричард смотрел на меня, и гнев его никуда не делся, но под ним угадывалось что-то иное. Это был секс, но было ещё что-то потемнее. Что-то, обещавшее больше секса, больше, чем разумное и безопасное. В этот момент в глазах его мелькнуло то, что он не хотел бы видеть ни в каком зеркале; потом он отвернулся, и я не видела его лица. Будто он знал, что я увидела.
— Если будете ссориться, слезайте с меня, — сказала я.
Трудновато добавить в голос нужной властности, когда ты лежишь голая, а они тебя держат, но у меня получилось.
— Не мне решать, ma petite, — ответил Жан-Клод. — Ричард, мы собираемся ссориться?"
"Снова от него пахнуло тем же горячим ветром. Полоса жара прошла как что-то твёрдое по коже. Будто пальцы жара пробежались по мне, касаясь мест, которые Ричард намеренно обошёл. И когда ищущее тепло стало гладить между ног, я ахнула и сумела произнести:
— Прекрати! Что бы это ни было, прекрати!
Жар пошёл выше по мне как по живой лестнице.
— Больно? — спросил Ричард, но глядел не на меня, а на Жан-Клода.
— Нет.
Сила стала ласкать мне груди, будто огромное чудовище дыхнуло на них жаром. Я задёргалась, закрыла глаза, выгибая шею.
Потом открыла их и увидела лицо Жан-Клода — такое же благожелательное, непроницаемое, закрытое.
— Все в порядке, ma petite?
Я кивнула. Может быть, я бы сказала что-нибудь другое, но сила Ричарда гладила меня по горлу, текла по губам, и во рту стало жарко, будто на язык пролилась горячая вязкая жидкость.
— Ричард!
Жан-Клод наклонился ко мне, сильнее прижимая руками запястья, и чем ниже он наклонялся, тем крепче, получалось, он меня держал. Я уже открыла губы, но он остановился, чуть не дойдя до поцелуя, и лизнул воздух над моими губами. Сперва я подумала, что он просто промахнулся, но он поднял голову и посмотрел на Ричарда:
— Это что за игра?
— Не только вы с ней получили новую силу, когда она привязала себя к Дамиану и Натэниелу…
Голос Ричарда не был довольным, когда он это говорил, на самом деле, злость вернулась.
Жан-Клод припал ко мне ртом, и вложил в поцелуй силу. Благословенная прохлада скользнула по языку, в горло, ледяной полосой по телу, охлаждая весь жар.