Только со второй попытки я смогла сказать:
— Мне пришлось с ним говорить.
— С ним — это с кем?
— С вампиром, которого я сегодня убила.
Под давлением его рук дрожь ослабевала. А голос совсем не дрожал, он был пустой.
— Почему с ним надо было говорить?
— Допросить. Я должна была его допросить.
Мика коснулся моего лица, и я вздрогнула, но прикосновение заставило меня обернуться к нему. Глаза у него были в полумраке кухни зеленые-зеленые, и жёлтый ободок вокруг — как свет, собравшийся в фокус.
— Ты узнала, что должна была узнать?
Я кивнула, все так же глядя в его глаза.
— А ты не могла подождать до рассвета, чтобы его убить?
Я покачала головой:
— Он из тех серийных убийц. Нельзя было рисковать, что он убежит и предупредит их.
— Тогда ты должна была его убить.
Он взял моё лицо в ладони, и я посмотрела на него внимательней, уже не просто заворожённая его глазами. Я теперь его видела, его самого, Мику. Я знала, что он здесь, но будто до сих пор я воспринимала только фрагменты. Я смотрела в это лицо, такое знакомое, что каждый изгиб и линию я знала, и все же как-то удивило меня, что я смотрю на него и знаю, что он мой.
Он потянулся ко мне, и я соскользнула со стула в его объятия. Я обернулась вокруг его талии, груди, плеч. Я обняла его изо всех сил ногами и руками, и он встал, держа меня.
Зазвонил телефон. Мика не остановился. Включился автоответчик, и тревожно зазвучал голос:
— …нита, это я, Ронни. Мне нужна помощь.
Мика застыл, потому что голос звучал совсем не так, как Ронни свойственно.
Я спрыгнула на пол и уже бежала к телефону, пока она поспешно что-то говорила.
— Ронни, Ронни, это я. Что случилось?
— Анита, это ты.
— Ронни, что случилось? — У меня снова пульс бился в глотке. Адреналин смыл потрясение и усталость.
— Я пьяна, — счастливым голосом заявила она.
— Что?
— Я в клубе на той стороне реки. Смотрю, как тут мужчины раздеваются.
— Какой клуб?
— Чьи-то там сны.
— «Сны инкуба», — сказала я.