"
"Натэниел отодвинулся, чтобы хрипло шепнуть:
— Счастливые мысли, Анита! Счастливые мысли!
И снова его рот прильнул к моему, язык, губы, даже зубы прижимались к губам, почти как жор, а не поцелуй, но он исторг у меня из горла стон, тихий стон удовольствия.
Мои руки лежали у него на теле, ощупывали линию плеч, спины, шёлковый изгиб зада. Ладони наполнились его ягодицами, а спереди он был как огонь, обёрнутый в плоть, будто мы вспыхнули пламенем.
Руки Дамиана легли на застёжки моего лифчика — как-то он пережил первый порыв.
Дамиан подался назад, будто должен был убедиться, что это наслаждение, а не боль. Он не любил женских криков, и снова вернулись мы к его памяти.
— Неё-е-е-ет! — завопил Натэниел, протянул руку поверх меня и схватил горсть красных волос. Он так резко дёрнул Дамиана на меня, что от ощущения его твёрдой длины я задёргалась.
— Нет у меня счастливых мыслей.
И за этими словами тут же — другие тёмные камеры и запах горелого мяса.
На этот раз заорала я:
— Боже мой, Дамиан, хватит! Держи свои кошмары при себе!
Воспоминание, ушедшее вместе с этим запахом, угасило ardeur. Я снова могла думать, пусть даже зажатая между их телами.
— Вели ему тебя трахнуть, — сказал Натэниел.
Я уставилась на него:
— Что?
— Прикажи ему это сделать, чтобы у него не было конфликта.
Возмущаться неприличием, зажатой между двумя голыми мужчинами, — смешно, конечно, но именно возмущение я и ощутила.
— Может, это у меня конфликт.
— Это всегда, — сказал он, смягчив слова улыбкой.
Голос Дамиана прозвучал низко, тяжело и как-то вроде скорбно.
— Она этого не хочет. Она хочет, чтобы я помог убрать ardeur, а не кормить его. Этого она хочет на самом деле, и это я должен сделать.