— Это мой, блять, друг! — Андрей неистово тычет себя пальцем в грудь, как будто у слова «мой» могут быть какие-то другие значения. — Ты можешь не лезть хотя бы в мою личную жизнь?! Или тебе обязательно испоганить все, что мне дорого?!
— Ты привлекаешь слишком много внимания, — охлаждаю его негодование. — Ведешь себя как баба. Я понимаю, что некоторые мужчина называются мужчинами только по факту наличия члена между ног, но совсем не обязательно выставлять свою трепетную натуру на всеобщее обозрение.
Андрей нервно облизывает губы, долго возится, прежде чем устроиться в кресле. Потом еще столько же сопит, как избалованный ребенок, которому отказали в покупке сотой по счету игрушке. А потом начинает хныкать.
— Ты же можешь отказаться. Ну, блин!
— Могу, но не хочу. — Беру в руки книгу, раскрываю наугад, пытаясь вернуться к чтению.
— Просто позвони его жене, скажи, что тебе плохо после перелета, что отравилась морепродуктами и…
— Не вижу ни единой причины, почему бы я должна так поступить.
— Я не хочу… быть там… с тобой. Там же мои друзья… блять… черт.
Убираю книгу, наползаю на Андрея, почти упираясь носом в его нос.
— Заплачешь — и я останусь дома. Ну что, как тебе бартер?"
"Естественно, я не собираюсь держать слово даже если он обрыдается в луже собственных соплей. Андрей заслужил каждую мою издевку. А с учетом всего, что он натворил — я еще очень лояльно взымаю проценты.
— Ты серьезно? — Он отклоняется от меня, как от чумы.
— Абсолютно. Так заплачешь или нет?
Он трясет подбородком, но все-таки не сдается и в последний момент, когда я почти вижу в его глазах слезы — отворачивается и снова от души меня посылает. Ну и ладно. Что и требовалось доказать. Но справедливости ради — если бы он так отчаянно, из последних сил не сопротивлялся, я бы уже давно загнала его под плинтус.
Наш самолет приземляется в половине третьего ночи. Нас уже ждет машина, роскошный новый двухэтажный дом за чертой города и все «прелести» совместной жизни.