А у кого бы не поехала в этом возрасте и в этой ситуации?
Смирилась она только тогда, когда узнала, что у Толика родился второй ребенок – мальчик. Первая была дочка."
"Смирилась и… затухла как-то разом, в один день. Перестала за собой следить – краситься и одеваться. Ходила только в магазин возле дома – картошка, хлеб, молоко. Напяливала старую ветровку бывшего мужа и стоптанные кроссовки.
Потом, когда все почти то же самое произошло со мной, Кира при встрече внимательно посмотрела мне в глаза и усмехнулась: «Теперь вот поймешь, когда на своей-то шкуре! А то советы давать мы все мастаки! Видела я, как ты на меня смотрела! И жалела, и осуждала! Думала ведь, что я чокнутая, признайся!»
Я извинилась тогда:
– Прости меня, Кира.
Кира махнула рукой:
– Да что там! Все понимаю. Знаю, что вынести меня тогда было трудно. Знаю и ценю. Кто я тебе? Случайный человек. А ты жалела и слушала. Заходи, если что. Если совсем хреново будет.
Я, конечно, не зашла к ней, хотя и хреново было. Да так, что… А вот желания зайти не было.
Только однажды столкнулась с Кирой у подъезда. Обе почему-то смутились: дежурные фразы о погоде и самочувствии.
А потом я неожиданно для себя самой сказала:
– А знаешь, он ведь ушел от той девицы! Прощения просит и хочет вернуться!
Кира пришла в какое-то необъяснимо-возбужденное состояние:
– А ты? Ты – счастлива? Довольна? Надо же – и такое бывает, – качала головой она.
Я покачала головой:
– Не простила и не отпустила. С чего бы? Так все просто – если по его. А у меня не так. У меня совсем непросто. Да и предательство простить, знаешь ли…
Кира посмотрела на меня, как на умалишенную, и пошла прочь. Больше ей ничего было не интересно.
* * *Наконец мы проехали. До входа в здание аэропорта добрались за десять минут.
Нет на солнце пятен. И на небе тоже нет.
Пятна только на сердце – ржавые и рваные.
И на моем многострадальном и любимом сарафане.