Секрет был прост: Антонина Ивановна Самохвалова все чаще и чаще признавалась себе в том, что она ничего не знает, ничего не понимает, никуда не успевает и никому не нужна. Поэтому суетилась, совершала много мелких движений, ставила перед собой массу задач, а решала от силы две. Антонина сдавала позиции. Одну за одной. И отвоевывала их у нее собственная дочь, неожиданно почувствовавшая себя взрослой.
– Это я-то не замечаю? – начала наступать на Катьку Самохвалова.
– Ты!
– Значит, я? – поджала губы Антонина Ивановна.
– Я такого не говорила, – сделала шаг вперед Катька.
– А и говорить не надо! – скривилась Антонина. – И так все видно.
Самохвалова расцепила сложенные на груди руки и ткнула в дочь пальцем:
– А теперь слушай меня, сопля зеленая! Рот свой закрыла, чтобы я тебя больше не слышала.
Девочка съежилась и попыталась проскользнуть в комнату, но не тут-то было. Самохвалова схватила Катьку за руку с такой силой, что на запястье проступили красные пятна.
– Поняла?
– Поняла, – выдохнула Катерина, и Антонина ослабила хватку.
– Вот так-то! – праздновала победу Самохвалова, глядя дочери вслед.
Вечером пришел Солодовников, в очередной раз воскресший и допущенный в святая святых – самохваловское жилище. Инициатором его прихода выступила Антонина, накануне принявшая от своего поклонника предложение о совместном отдыхе в Крыму. Дело оставалось за малым, обещала ему Антонина Ивановна, Катьку уломать – и все, можно брать билеты.