Очередные осуждения и обсуждения! Когда же меня все оставят в покое!»
Как выяснилось – никогда. Телефон разрывался. Звонили мама, сестра, подруги. Анюта всех оповестила, ни про кого не забыла. Все тревожились: «Ах, перелом сложный, в трех местах, осколки в голени, нужна операция». Как не вспомнить: «У него не закрытый, а открытый перелом»."
"Даже смешно! Я вырубила телефон и легла спать. Не тут-то было! Уснуть не получалось, за снотворным вставать неохота. Вот лежи и майся! Мучайся совестью! А ведь и правда – нехорошо! Человек-то не чужой.
А когда-то был и муж, и родственник, и друг! Как все меняется. Ладно, черт с вами! Завтра поеду в больницу. Только для того, чтобы вы все от меня отстали!
Утром голова гудела, как пивной котел. Ничего, холодный душ, две чашки крепкого кофе, пару приседаний.
Так. Что везти тяжелобольному? Сварила молодую картошку, положила в термос. Вымыла клубнику, пересыпала сахаром. Подсластим болезному жизнь. По дороге купила соку и воды.
Больница находилась на другом конце города. На метро тащиться не хотелось, я с тоской посмотрела на свою припаркованную во дворе машину. Нет. Метро. Не хочу в машину. Подарок ко дню рождения от любимого, точнее – от любящего мужа.
Я зашла в палату. Он спал – как всегда, откинув назад голову и приоткрыв рот. Я села на стул возле кровати, посмотрела внимательно на спящего и поймала себя на том, что пытаюсь понять – что я в этот момент ощущаю.
Бледный, щетина третьего дня, под глазами черные круги. Во сне морщится и постанывает. Больно, понятно. На тумбочке полупустой стакан с мутным остывшим чаем и алюминиевая ложка с погнутым черенком. В палате душно, воздух спертый и пахнет лекарствами. А чем еще может пахнуть в районной больнице?
«Надо переводить его, – подумала я.
Он открыл глаза, и я увидела в них испуг, самый настоящий животный испуг. Даже вздрогнула от неожиданности. Он попробовал приподняться на подушке и ойкнул.
– Да лежи ты, господи! – остановила его я.
Он смущенно кашлянул:
– Привет!
– Здрасти, коль не шутишь.