У самой кромки чуть притормозила – вечный страх холодной воды. Но это было напрасно – вода была теплой, очень теплой. И очень ласковой. Медленно, словно пробуя воду кожей, я зашла на глубину. Потом легла на спину и закрыла глаза.
И какой ерундой показались все проблемы! Просто мелочью незначительной, ерундой и чепухой на постном масле! Какие обиды, Господи! Какие претензии! Жизнь так коротка и так прекрасна! И вот такие минуты перечеркивают все отвратительное, грязное, лишнее.
Вот она, жизнь! Вот в чем ее сок, ее прелесть и ее мудрость! Синее небо, синее море, белый песок, запах кофе и хлеба.
И счастливы те мудрецы, кто умеет поймать этот миг. И главное – по достоинству оценить. И еще – убедить себя, как надо это ценить, и самое главное – уметь всем этим наслаждаться!
Вот в чем главная и великая мудрость жизни!
Потом я поплыла чуть вглубь и сама испугалась своей смелости – дна под ногами уже и не было вовсе. Развернулась и стала возвращаться к берегу. Неисправимая трусиха!
Муж уже стоял на берегу и, приложив руку козырьком, смотрел на меня и показывал жестами: возвращайся!
Я, вредина вредная, опять повернулась на спину и блаженно закрыла глаза.
– Хорошо? – спросил он.
– Сказочно, – отозвалась я.
Он улыбнулся и провел рукой по моему плечу. Я резко перевернулась и поплыла к берегу.
Ускользнула, рыбка золотая! Легкая такая. И кокетливая.
А потом она легла на почти горячий песок, проигнорировав удобный шезлонг, и даже задремала.
– Сгоришь! – сказал он смущенно и отвел глаза.
Как дети, прости господи! В игрушки играем! Кокетничаем, смущаемся, оправдываемся. Манипулируем друг другом.
А может, это и хорошо? Освежает, прямо скажем. Просто ренессанс какой-то переживаем! А это обновление, может, и есть начало чего-то нового? Этап переходный, что ли? Только вот к чему переходный?
Ладно, зануда.
А впереди – целая жизнь! Ну, не такая, как в молодости, – долгая, почти бесконечная, неизведанная и от того прекрасная. Нет, та, что впереди, – конечно, другая. Но и в ней, почти понятной и почти просчитанной до косточек, тоже есть своя несомненная прелесть и радость. Все еще радость.