Соль под кожей. Том второй (СИ)

И он впервые делает это так демонстративно, чтобы у меня точно не осталось сомнений в том, что теперь моя жалкая жизнь полностью в его руках.

От одной мысли об этом дергаюсь, вспоминая его мягкие жирные и потные ладони, которыми он лапал меня на свадьбе во время обязательного танца с отцом жениха. До сих пор удивляюсь, как могла сдержаться и не выблевать на его безупречный костюм еще более безупречный свадебный торт.

— Может, кофе? — все-таки решаю прикинуться шлангом и разыгрываю радушие. Вряд ли прокатит, но не лезть же на рожон.

И Данте всегда учил прощупывать ситуацию до последнего. — У меня есть отличная арабика, с маленькой плантации у черта на рогах. Никаких пестицидов, всех гусениц собирали вручную.

— А обрабатывали пердежом! — грубо шутит старый боров и заливается противным квакающим смехом.

— Вижу, вы тоже их постоянный клиент, — подыгрываю и улыбаюсь.

И, убедившись, что цепные псы Завольского не собираются разорвать меня в клочья за любое несогласованное телодвижение, иду на кухню и спокойно, как ни в чем не бывало, начинаю неспешный ритуал подготовки кофемашины.

Но своего незваного гостя тоже не упускаю из виду — Завольский-старший вперевалку делает еще один круг по моей квартиру, изредка останавливаясь и разглядывая редкие предметы декора, которые у меня есть. Заранее даю себе обещание выкинуть все, до чего дотянутся его жирные лапы, но этого, к счастью, не происходит. Хотя пару раз отчетливо видно, что он буквально силой останавливает себя от этого на лету возвращая назад взлетевшую было руку.

Не хочет оставлять отпечатки?

Я хмыкаю про себя, делая поправку на то, что каким бы циничным не был папаша Андрея и какими бы возможностями не обладал, он не станет расправляться со мной прямо здесь и сейчас. Даже Регину он «убрал» подальше от дома, чтобы отвести от себя подозрение. А чтобы не случилось с Региной в его берлоге, там даже тараканы подтвердили бы, что все это она сделала сама и исключительно по собственному желанию.

— Ваш кофе.

Завольский развалился на диване, и я ставлю перед ним чашку из своего единственного кофейного сервиза. Я никогда не готовилась принимать здесь гостей, а тем более тех, перед кем хотелось бы сделать гостеприимный кульбит. Папашу Андрея на своем любимом трехметровом кожаном диване не могла представить даже в фантастическом варианте развития событий. Так что у меня нет ни красивой посуды, ни, тем более, желания обеспечить ему даже самый минимальный комфорт.