Девушка-риелтор долго выглядела озадаченной, когда узнала, что я собираюсь купить ее не для какого-то горилоподобного мужика, а для себя. Мне нравилось приходить сюда в конце длинного дня и чувствовать себя в полной безопасности.
Это было мое место.
Больше нет.
Сейчас я чувствую непреодолимое желание избавиться от него, чем скорее — тем лучше.
Сейчас меня тошнит от одной мысли, что когда-то я спала в этой огромной кровати, ходила голой и чувствовала себя черепашкой внутри бронированного панциря. А теперь это место превратилось в лежбище жирного старого борова, и даже если я поменяю всю мебель, закажу самый дорогой в мире клининг — ничего не изменится.
Завольский снова забрал у меня все.
И эта мысль, как ни странно, снова до отказа заряжает мою батарейку мести. Напоминает, почему я оказалась в этой точке и что со мной будет, если я позволю себя сломать.
К черту.
Данте любит говорить, что нужно вовремя избавляться от вещей и людей, которые мешают нам двигаться дальше.
Получается всего три больших мешка вещей.
Вся моя жизнь визуально похожа на эти баулы, со стороны похожие на расчлененку из какого-нибудь фильма ужасов.
Мешки вытаскиваю на задний двор — здесь есть небольшая цементированная площадка, которую по-хорошему можно было оформить под место для барбекю, но у меня так и не дошли руки.