И вместо того, чтобы пытаться от него сбежать, разворачиваюсь и на всех парах мчу в женскую уборную, где меня выворачивает в первый встречный унитаз.
Вадим находит меня и здесь. Протягивает смоченное в воде бумажное полотенце, холодное и скользкое, как медуза, но какой бы привлекательной не была идея приложить его в пылающим щекам, я даже пальцем не притрагиваюсь. Два мазка — и последствия моей «счастливой» семейной жизни станут достоянием общественности.
— Авдеев, слушай. — Набираю в легкие побольше воздуха как перед финальным рывком.
— Лори, блять! — Он хватает меня за плечи и встряхивает.
Вот теперь я наконец довела его до ручки. Буквально шкурой чувствую, как раскалены его нервы, а пальцы на моих плечах вдавливаются в кожу. Как раз там, где у меня еще не зажила «прекрасная» гематома и я, конечно, вскрикиваю от боли.
Вадим мгновенно разжимает руки, смотрит на меня сначала с непониманием, а потом, нахмурившись, тянет с плеча край платья. Пытаюсь сопротивляться, но он просто придавливает меня к стене всем своим весом, и заканчивает начатое.
— Это что за хуйня? — Еще одна новая интонация в его голосе. Не знаю, что насчет крепости алмаза, но об эту жесткость сталь можно резать как папиросную бумагу. — Лори, отвечай.
— Шел, упал, очнулся, гипс. — А что он ожидал услышать? Трагедию всей моей катящейся коту под хвост жизни?
Авдеев на этом не останавливается.
Его синие глаза медленно и неумолимо темнеют. Становятся настолько черными, что в них не различить зрачок.
— Кто это сделал?
— Пошел ты знаешь куда, командир?! — взрываюсь я, потому что на долю секунды, на краткий миг почувствовала острое желание плюнуть на все и сказать: «Да». Хорошо, что с моими мозгами все в порядке. Даже если рядом с Авдеевым они безбожно сбоят. — Разберись сперва со своей жизнью, а я как-то без тебя решу свои проблемы.
— С моей жизнью, Лори, все предельно понятно.