"
"— Мне нельзя даже в туалет сходить в одиночестве? — сразу набрасываюсь на Андрея, по принципу того, что лучшая защита — это нападение. Он всегда пугается, стоит повысить на него голос или заставить оправдываться. Сейчас мне большего и не нужно.
— Ты пропала — я просто беспокоился, — начинает бубнеть Андрей. — Лера, блин, ты себя видела?
Судя по тому, с каким испугом он смотрит на мое лицо, он имеет ввиду синяки. В таком освещении и под таким ракурсом, все это выглядит раз в десять хуже, чем на самом деле, а если добавить сюда мою бледность от испуга, что нас с Авдеевым могут застукать в самый неподходящий момент, выгляжу я наверняка даже хуже, чем по этому поводу кривляется Андрей.
— Прости, нужно было умыться, — говорю примирительным тоном. Теперь, когда я шаг за шагом увожу его в сторону от уборной, можно немного сбросить градус агрессии и выбросить белый флаг. — Андрей, слушай, нельзя, чтобы меня видели в таком виде. Здесь столько фотографов, что я обязательно попаду в объектив.
— А это… ну… — Ему даже смелости не хватает назвать синяки — синяками. — Ты не можешь вернуть, как было?
«Вот же идиот», — мысленно вздыхаю, поражаясь тому, как в этой здоровенной детине может уживаться настолько бестолковая личность.
— Андрей, чтобы спрятать вот это, — показываю пальцем на самую крупную гематому на левой стороне лица, сразу под глазом, — мне понадобилось полчаса и весь арсенал своих тональных и маскирующих средств.
Андрей смотрит в сторону зала и нервно теребит пафосную запонку, которая после этих манипуляций едва не вываливается из петлицы. Приходится ее поправить и со всей убедительностью, заглядывая ему в глаза, еще раз сказать, что ему уезжать совсем не обязательно.
— Это же твой вечер — будет глупо портить его из-за моей маленькой проблемы, — говорю чуть ли не заискивающим тоном. Андрею плевать на меня и то, как я себя чувствую, даже если бы я подыхала — он вряд ли проявил хоть каплю сочувствия. Всегда и везде во главе угла стоит его собственный комфорт и радость жизни, но сегодня мне это очень на руку.
— Ну, ладно, — соглашается он.