– Ненавижу тебя! – кричала Фэллон, а я все равно наслаждался происходящим и ничего не мог с этим поделать.
Когда я расхохотался, она окончательно слетела с катушек.
Вырвавшись, Фэллон отбежала на полметра и стала пинаться, а потом и вовсе упала на меня, повалив на землю. Я оказался на газоне, а Фэллон – на мне, но я быстро исправил положение, и она оказалась снизу.
Слава богу, она не кричала, а только пыталась вырваться, испепеляя меня взглядом. Господи, пожалуйста, только никакой полиции. Нормальные люди вряд ли поймут и оценят такой «прикол».
Прижав руки Фэллон к земле рядом с головой, я лег на нее всем телом и прошептал на ухо:
– Что я такого сказал? – я чувствовал, как поднимается и опускается ее грудь. – Ты что, не развлекаешься в колледже? Или тебя злит, что я говорю об этом? Не надо смущаться своего образа жизни, Фэллон. Это наследственное. В конце концов, ты дочь своей матери.
Она напряглась и попыталась приподняться, чтобы сбросить меня, но я не позволил.
– Ну давай же! – подначивал я, наблюдая, как в ее глазах появляются слезы, которые я так жаждал увидеть. – Давай. Признай это!
Она не собиралась повиноваться. У нее было такое лицо, что, казалось, она вот-вот взорвется. А потом она закричала:
– У меня никогда никого не было, кроме тебя, сволочь!
И я остановился. Весь мир остановился.
Я тяжело выдохнул. От веселья не осталось и следа. Сердце бешено стучало.
Что она, черт возьми, сейчас сказала?
Сощурившись, я пристально посмотрел на нее.
– Никого, – рыкнула она. – А теперь слезь с меня – или я закричу.
Я не мог поверить этим словам.
– За два года, что мы не виделись, у тебя никого не было? – спросил я, все еще нависая над ней.
– Не было. Зато теперь точно будет, – угрожающий шепот прозвучал страшнее тысячи криков. – От тебя останутся только смутные воспоминания.
Я вдруг понял, что почти ее не слушаю, потому что у меня началась эрекция.
Во рту Фэллон я увидел серебряный блик от пирсинга и инстинктивно провел языком по своим зубам, почувствовал привкус железа, который ощутил во время нашего танца в баре.
Немного отдышавшись, она облизнула губы. Но так и не шелохнулась. Я пристально смотрел на нее.